Однако хвост эфрита продолжал туго обвивать шпиль и шатать его из стороны в сторону. Вот куда нужно было стрелять, подумала Джинни. Тогда бы не было этих ран, воплей, корчей. Раненый в хвост, эфрит не смог бы держаться в воздухе, упал, и его можно было взять в плен. Почему-то ловцы об этом не подумали.
Ош создал другое копье, но метать не стал. Выставив оружие вперед, ловец полетел на эфрита. Ошака заложила новую стрелу.
Эфрит напрягся, зарычал и дернул хвостом, вложив в рывок последние силы. Раздался скрежет, облако накренилось и мгновение спустя сверкающей монетой полетело вниз. Ошака выстрелила, но промахнулась. Эфрит плюнул кровью, принял в грудь удар копья и вместе с ним провалился в портал.
Облачко со звоном рухнуло на лазурит и раскололось надвое. Эфрит, напавший на Йона, скрылся вслед за напарниками. Все порталы затянулись на небе, как раны под действием лечебной песни.
Ловцы собрались у Поющей башни. Они потратили много сил, а потому предпочли опуститься на землю. Ош сел, привалившись спиной к стене, вытянул ноги и прикрыл глаза. Ошака принялась лечить Йона — она, единственная из отряда, совмещала в себе роль ловца и жреца. Зюйд и Фиделис, подойдя ненадолго к командиру и обменявшись с ним парой фраз, приблизились к разбитому флюгеру и склонились над ним.
— Если среди вас есть раненые, а также жрецы гармонии, пожалуйста, спуститесь к башне! — над площадью заметался распорядитель городских праздников Шаккель. Его черная бородка топорщилась, на лице блестел пот. — Остальных прошу занять свои места и не приближаться к месту… эмм… преступления! Займите свои места!
Джинни и Кирка разом упали в кресла. Вниз потянулись редкие джинны — в основном с восточной и западной сторон. Кто-то прижимал к себе руку, другие хромали, третьи держались за голову. Шесть или семь жрецов гармонии распевались, чтобы помочь раненым.
— Он поправится? — упавшим голосом спросила Весения, наблюдая за Ошакой и Йоном. — Девочки! Успокойте меня! — у нее тряслись руки, веер и ридикюль качались в разные стороны, как маятники. — С ним все будет хорошо?
— Конечно,— Бэф взяла руки Весении в свои. — Все будет хорошо. Ему уже лучше. Видишь, он улыбается.
— Что это вообще было? — Джинни потрясла головой. — Зачем они сломали флюгер?
— Это же эфриты! — с горячностью ответила Кирка. — Мерзкие твари. Не ищи в их поступках смысл.
— К сожалению, мы вынуждены закончить Проводы на этой невеселой… эмм… но и не печальной ноте! — объявил Шаккель, натянуто улыбаясь. — Забор разрушится… эмм… буквально через минуту, и тогда все смогут покинуть площадь.
— А как же раздача Искр? — крикнул кто-то.
Джинни тоже посетила мысль об Искрах, но просить ловцов раздавать частички своего таланта после того, что им пришлось пережить, казалось эгоистично. Хотя… кто знает, как бы она повела себя, будь у нее бутыль?
— Мы обязательно устроим дополнительную встречу с ловцами для всех желающих! — выкрикнул Шаккель. — Как только они вернутся из похода!
Преграда со звоном обрушилась, и ее осколки превратились в туман. Зрители, кто изможденный и подавленный, кто взбудораженный и злой, побрели прочь. Над толпой растянулось тяжелое марево тишины. Обернувшись напоследок, Джинни увидела, что отряд ловцов скрылся в башне.
Глава 3. МУЗЕЙ МУЗЫКАЛЬНЫХ ШКАТУЛОК
Тимтом
Я остановился у зеркала и невольно удивился: надо же, помещаюсь!
— Кажись, схуднул от переживаний, — я похлопал себя по бокам и усмехнулся. Губы дрожали. — Сегодня вообще не ел, — доверительно сообщил я первому советнику короля.
Несгиб, похожий на высушенную на солнце рыбешку, на которую по недоразумению напялили дорогой черный костюм, поднял на меня бесцветные глаза и ничего не сказал.
— Я все думаю: а может, случайность? Ну, напали, сломали. Они же того, безбашенные. Может, и не будет ничего? — я с надеждой уставился на советника.
Несгиб разлепил сухие губы и проскрипел:
— Король хочет знать только одно: когда?