— Облачко запускает сложный механизм, — ответил тот, не обращая внимания на хозяина лавки. — Слышала, как на праздниках из башни музыка раздается? Думала, там скрипачи с трубачами сидят? Ага! Поющая башня — самая большая музыкальная шкатулка во всем городе.
— Да ладно? Странно, что я об этом никогда не слышала.
— А еще говорит: не называй деточкой! — мастеровой расплылся в улыбке.
Джинни метнула в папу подозрительный взгляд и спросила:
— А ты почему мне об этом не рассказывал?
— Да нечего там рассказывать, — отмахнулся отец.
— Так вот почему музыкантша решила устроить экскурсию в Музей музыкальных шкатулок, — сказала Джинни. — Не иначе, ее тоже от всей этой истории пробрало.
Папа закатил глаза.
— У твоей «музыкантши» есть имя.
— Да, и еще у нее есть прозвище. Которое слабонервным родителям лучше не знать, — отозвалась Джинни.
Крежик издал звук «хы!» и сказал:
— Кстати, Музей шкатулок — просто потрясный, — лицо мастерового засияло, как начищенная десертная ложка. — Я там раз пять бывал.
— Пять? — удивилась Джинни. — Не думала, что ты такой любитель музеев.
— Меня ма… сестра водила, — обронил Крежик. С горящими глазами он принялся рассказывать о музее: — Там такие механизмы старинные, закачаешься! Сейчас так не делают. Стоит ручку повернуть, и через шестерни начинает циркулировать эфир. В зависимости от механизма, шкатулка под действием эфира может петь песни, или рассказывать новости, или сообщать прогноз погоды. А есть и опасные экземпляры. Насылающие проклятья или гипнотизирующие... Слушай, — он перехватил у Джинни кофейно-мандариновый набор и посмотрел на нее долгим веселым взглядом, — а приходи потом, после экскурсии, на площадь. Поделишься впечатлениями о музее. А я тебе покажу, что там, у башни, внутри. Обычно-то вход туда запрещен.
Джинни покосилась на папу.
— Это не самая хорошая идея, — сказал он.
— Пап, ну пожалуйста! — воскликнула Джинни. Ей почему-то ужасно захотелось отправиться вечером к башне. — Это же никак не связано с ловцами, Искрами и эфритами! Ну вернее связано, но не напрямую.
— Ты. Под домашним. Арестом, — отчеканил папа. — После музея — сразу домой. А ты, мастеровой... — папа повернулся к Крежику, явно готовясь прочитать тому отповедь.
— Ладно-ладно, господин пекарь, не нужно меня распекать! Я все понял. Понял и пошел, — Крежик ретировался к двери и оттуда послал Джинни сожалеющий взгляд. — Извини. Может, в следующий раз, деточка!
— Ну пап! — Джинни взмахнула руками от негодования. — Мог бы хоть не говорить, что я под домашним арестом. Это же позорно!
— Позорно. Согласен. И пусть это будет тебе уроком. А теперь за работу! На очереди горячий шоколад. Приступай.
— Папа! Ну можно я хотя бы…
— Джинни! — в голосе зазвучали по-настоящему грозные нотки. — Горячий шоколад. Десять мисок. Быстро.
Джинни стиснула зубы и, насупившись, принялась рисовать в воздухе эскиз: глубокая миска, до краев наполненная густым темным шоколадом.
— Я сделаю, я все сделаю… — проворчала она, — но без души!
* * *
Джинни, Весения и Бэф договорились встретиться за час до экскурсии, чтобы вместе перекусить, а заодно еще раз обсудить все события, на которые был богат день. В кафе «Тишь да гладь» дела с перекусами обстояли плохо, поэтому выбор пал на таверну «Злотень и дочери», которая находилась в двух кварталах от музея. Здесь не было столов и стульев, всем полагалось сидеть на коврах и есть с парящих золотых блюд. Но главное, чего здесь не было, и это особенно радовало Джинни, так это десертов.
Увидев подруг на пушистом ковре, Джинни ощутила прилив радости. Вот вроде недавно виделись, потом разговаривали по медиасфере, а все равно мало. Они были из тех, кто, сходив вместе в школу, а потом на секцию, могли еще полночи болтать без умолку. Впрочем, радость от встречи была неполной. Как бы Джинни хотелось, чтобы Кирка тоже пришла. Но Кириллица не посещала музыкальный кружок «Жрецы гармонии», поэтому и на экскурсию ее не позвали. Зачем будущему ловцу какие-то там музыкальные шкатулки?
Упиваясь аппетитными запахами, Джинни подлетела к ковру, на котором расположились подруги. У Бэф под глазами пролегли серые тени, а белки глаз слегка покраснели — наверное, она не спала прошлой ночью, и под вечер усталость взяла свое. Весения, напротив, вся цвела — как в переносном, так и в прямом смысле. Ее волосы, уложенные в хитрую прическу, были облеплены и увиты самыми разными цветами. На голове у Весении словно клумбу разбили.