— Добрый день, жрицы, — поздоровалась госпожа Эллада.
Джинни с трудом сдержала удивление — у наставницы по неведомой причине сильно изменился голос. Обычно глубокий, густой и мелодичный, сейчас он звучал до странности высоко, словно госпожа Эллада была чем-то раздражена.
«Наверное, сейчас влетит, — кисло подумала Джинни, пока ее голос произносил приветствие. — Вот только за что?».
— Я надеюсь, вам понравится в музее, — учительница посмотрела на Бэф, моргнула и сразу перевела взгляд на Джинни. — Я… — госпожа Эллада тронула заколку в волосах, — подготовила для вас небольшое задание. — Она повернулась в профиль и, повысив голос, повторила для всех: — Внимание! Сегодня вас ждет небольшое испытание. Та или тот, кто справится лучше остальных, получит три выходных дня.
Многие одобрительно загудели. Тоня и ее подружки поспешно захлопали в ладоши, улыбаясь изо всех сил. Госпожа Эллада, наконец заметив их, вымученно улыбнулась в ответ.
— Постройтесь парами и за мной, — скомандовала музыкантша.
Джинни закинула руку Кирке на плечо, Весения взяла Бэф под локоток, и они устремились за наставницей. Двери музея сами собой открылись, да так и не закрывались, пока все экскурсанты не оказались внутри.
— Ого, — Джинни окинула взглядом пространство.
— Это надолго, — вздохнула Весения.
Зал был квадратный, огромный, обитый темными деревянными панелями, уходящими к узорчатому потолку. Джинни пригляделась и поняла: никакие это не узоры, а шестеренки, большие и малые.
В зале звучала не музыка, как того можно было ожидать. Музей встречал гостей скрежетом и лязгом. Слева и справа по стенам медленно ползали прозрачные лифты. Джинни насчитала двенадцать. Лифты, напевая свои механические песни, опускались вниз, касаясь пола, и вновь тянулись к потолку. Подлетев ближе, Джинни увидела, что лифты — это витрины, в которых выставлены экспонаты. Здесь были шкатулочки размером с наперсток, средние шкатулки и шкатулки-сундуки. Одна была в форме вазы с искусно выполненными металлическими фруктами, другая выглядела как крошечный рояль, третья представляла собой клетку с сидящей внутри птичкой, четвертая напоминала рыбу-ежа, пятая…. У Джинни разбежались глаза.
— Если бы не этот звук, тут было бы сносно, — сказала, оказавшись рядом, Кирка.
И тут они услышали нечто такое, что по противности во много раз превосходило лифтовой скрежет.
— З-з-з-д-д-дравствуйте, д-д-дети! — этот голос дребезжал, и поскрипывал, и елозил вилкой по пустой тарелке.
Кирка и Джинни (она держалась близко к подруге, чтобы схватиться в случае чего) почти долетели до потолка, но отвратительный голос заставил их остановиться, сморщиться на мгновение и глянуть вниз. Там стояла, опираясь на клюку, бледная до полупрозрачности старушка. На полу, изогнувшись, лежал ее толстый хвост, из-за чего пожилая женщина напоминала ящерицу.
— Я в-ваш экскурсовод-д-д, — со свистом набрав воздуха в грудь, продолжила она, — г-г-госпожа З-з-зимб-б-бабв-в-ве. Мне в-в-выпала ч-ч-честь…
Госпожа Эллада, обведя взглядом зал, поджала губы и резким жестом приказала Джинни и Кирке спуститься. Девочкам и наверху было неплохо слышно: дребезжание экскурсоводши поднималось вверх и острыми, позвякивающими друг об друга осколками врезалось прямиком в мозг. Но ослушаться госпожу Элладу — значит, получить дополнительный диктант по соль-фо. Учительница музыки никогда ничего не забывала и за малейшее непослушание мстила человеческим композитором Прокофьевым. Диктанты из его композиций давались Джинни, да и многим другим, особенно тяжело.
Мука продлилась около часа. За это время госпожа Зимбабве успела рассказать, в сущности, немного: когда появились первые музыкальные шкатулки, какими они бывают, как устроены и чем отличаются музыкальные шкатулки джиннов от музыкальных шкатулок людей. Экскурсоводша даже немного разогналась, и ее дребезжание стало напоминать стук ложечки о стакан, когда второпях размешиваешь сахар. Указав на одну из витрин, госпожа Зимбабве начала рассказывать о поющих музыкальных шкатулках, которые способны воспроизводить разные мелодии и слова. Она достала из шкафа маленькую шкатулочку, выполненную в форме цыпленка, поставила ее на стол и повернула ключ, торчащий из желтого бока. Цыпленок запрыгал по кругу, из раскрытого клюва донеслось: