Вход. Так, ну и где он? Должен где-то быть! Иначе как мастеровые попадают внутрь, а «посторонние» — не попадают?
Облетев несколько раз вокруг башни, Джинни так и не обнаружила ничего, похожего на дверь, и что самое удивительное: не услышала из-под кокона ни единого звука. А ведь там прямо сейчас должны быть мастеровые — а где мастеровые, там стук, шум, хохот и перебранки. Вряд ли они обмотали инструменты ватой и общаются исключительно жестами. Значит, пришла к выводу Джинни, все просто: кокон реставрации — звуконепроницаемый.
И как теперь быть? Вернуться домой, несолоно хлебавши?
Джинни усмехнулась и принялась размышлять. Кокон — один в один плесень. Ворсистый, мягкий на вид. Может, никакая дверь и не нужна, чтобы попасть внутрь? Что если весь кокон — один сплошной вход?
Наморщив нос от отвращения, Джинни прикоснулась к серо-зеленому пуху. Потом надавила. Кокон оказался податливым и не таким уж противным на ощупь. Когда Джинни отвела руку, ворсинки потянулись за ней. Когда снова приблизила — зашевелились, зашуршали и стали загибаться вовнутрь. Они вели себя, как живые.
На площади, как назло, прибавилось народу. Джинни решила подождать, когда поток окончательно иссякнет, но на горизонте возникал то один, то другой джинн. Они не приближались к башне, но вдруг заметят, как кто-то лезет в кокон, и позовут городскую охрану?
За то время, что Джинни провела в ожидании, в Сапфировом городе заметно похолодало, и вершина кокона спряталась в легком тумане. Хвост вел себя прилично, в нем чувствовалась энергия и готовность действовать, и Джинни решила рискнуть. Выдохнув, она кивнула самой себе и устремилась вверх. «Если что-то пойдет не так, я просто схвачусь за ворс, и все дела». Дымка обступила со всех сторон, словно Джинни оказалась над кастрюлей с кипящей водой. Только с одним отличием: над кастрюлей было бы тепло, а тут зуб на зуб не попадал.
— Девчонка была здесь. На этом самом месте! — донесся снизу знакомый голос: вернулся папаша, не любящий отвечать на вопросы. — Она чуть не сшибла знак. И вела себя очень подозрительно. Думаю, она решила залезть в башню. А может быть, — в голосе зазвучали возмущенные нотки, — уже залезла, господин охранник. А вас, извините, не дозовешься!
— Но-но. Разберёмсси, — пробурчали в ответ.
Джинни замерла, боясь посмотреть вниз. Голоса приближались. Она живо представила, как мужчины облетают башню по кругу, постепенно поднимаясь к вершине. Пора было действовать.
Джинни прижала руку к кокону. Ворсинки расступились, а потом мягко обхватили ладонь, будто шерстяные губы, и втянули внутрь. Девочку с головы до ног окатил холодный сель, смешанный из льдистого испуга и мерцающего торжества. Получилось! Джинни подалась вперед. Рука скрылась по локоть, оказавшись в невидимой пустоте.
— Никого нет, — полусонный голос охранника прозвучал совсем близко, за поворотом. — Убедилися? Спускаемся.
— Нужно осмотреть с той стороны, — упрямо возразил мужчина, которому, видимо, совершенно не хотелось проводить время с женой и сыном.
«Ну Крежик, держись! — Джинни привалилась лбом к кокону. — Мог бы предупредить, как тут все устроено! — надавила сильнее. — Теперь заставлю тебя выдать все секреты этой башни, и не только!» — и провалилась.
* * *
Джинни не боялась и не очень-то нервничала, но хвост все равно впал в ступор. В коконе как будто перестали действовать привычные законы. Сердце билось медленнее, даже не билось, а будто сжималось и разжималось. Воздух еле-еле влезал в легкие и был до странности плотным. Но это не помешало Джинни ухнуть вниз. Она закричала, попробовала взмахнуть хвостом. Тщетно.
Тело сотрясло ударом, когда оно рухнуло на какой-то выступ, жесткий и холодный. От боли запестрело в глазах, как бывает, когда долго смотришь на фейерверк. Стиснув зубы, Джинни кое-как приподнялась и в награду за усердие получила новую вспышку боли. Внутри словно военные действия разворачивались: в копчике стреляло, под ребрами кололо, в ногах, особенно левой, взрывалось. Из глаз сами собой хлынули слезы.
— Дура, — не своим голосом проскрипела Джинни. С трудом ворочая шеей, она осмотрелась. Нужно было хотя бы понять, что спасло ей жизнь.
Слева виднелась серая стенка кокона. Вроде близко, но рукой не достать. Справа, у самого носа, чернело маленькое оконце. Джинни заглянула в него — темно и веет прохладой, а в глубине что-то металлическое поблескивает, едва уловимо.