А как же Бэф? Опять забыла, да?
Внутри словно кремень о кресало ударился, высекая искру. Мечтаешь стать ловцом, а сама не можешь совладать с какими-то тупыми фасолинами? Хочешь ловить желания и помогать людям, но не прикладываешь все силы, чтобы помочь подруге? Так, может, твоя мечта просто не соответствует реальности? Может, отец прав и следует выкинуть «дурацкие фантазии» из головы, потому что ты — слабая, безвольная, не умеющая сражаться маленькая девочка?
Джинни ощутила порыв ураганного гнева, сметающий все остальные чувства — усталость, растерянность, страх. Она ухватилась за этот гнев, направленный на саму себя, и каким-то неуловимым движением повернула его в сторону тварей. Как будто поймала копье за наконечник, не испугавшись боли, а потом перехватила за древко.
Джинни сгруппировалась, чтобы не слишком болтало из стороны в сторону, и снова посмотрела на тварей. На этот раз взгляд был другим: не с позиции жертвы, а как бы со стороны. Две фасолины были поглощены игрой в перетягивание, в которой Джинни играла роль каната. Остальные продолжали чистить пространство от мусора. Джинни отметила, что его количество быстро уменьшалось.
Чтобы в чем-то разобраться, нужно задавать вопросы. Джинни спросила себя: почему твари вылезли наружу? Потому что комната почти до потолка заполнилась мусором? Но как они об этом узнали? Получили какой-то сигнал?
Джинни покрутила головой.
Стены. Светящиеся стены. Чем не сигнал?
Пусть у монстров нет глаз, да и под настил мусора вряд ли может пробиться хоть луч, но свет тут явно не простой. Возможно, твари его чувствуют. Как почувствовали присутствие незваной гостьи.
Джинни принялась перебирать в голове, что она может такого наэфирить, чтобы как-то загасить источник света. Школьные знания тут не помогут: в этом году они только-только научились создавать из эфира небольшие листы бумаги, чтобы потом на них же писать конспекты. В секции «Ловчий круг», как рассказывала Кирка (при этом щеки у нее становились краснее, чем волосы), уже умели эфирить вещи, необходимые для походов: палатки и спальные мешки, топоры и пилы, кое-какое немудреное оружие. Правда получалось, оправдывалась подруга, далеко не у всех. Но у самой-то Кирки, конечно, выходили отличные спальники без единой дырочки и острые-острые топорики с гладкими красивыми рукоятками — в этом Джинни не сомневалась.
Впрочем, и Джинни умела создавать кое-что, чего не умели другие. Она даже улыбнулась, на мгновение забыв, что застряла среди мусора в компании опасных тварей. Нужно только дотянуться хвостом до потолка — и все может получиться. Нет, все обязательно получится. Джинни напрягла мускулы, стиснула зубы и, сопротивляясь тяге, сделала выпад. Кончик хвоста чиркнул по потолку.
«Не спеши, — выдохнула Джинни, рисуя в воздухе предмет, который могла бы наэфирить даже с закрытыми глазами, будучи разбуженной среди ночи. — Кажется, теперь достану, — эскиз светился ровным голубым светом, и это значило, что он готов к воплощению. — И-и-и раз!».
Джинни хлопнула кончиком хвоста по потолку, и перед ней зависла большая миска с дымящимся горячим шоколадом.
— Есть! — выкрикнула девочка, и миска незамедлительно ухнула вниз. — Нет! Стой! Эфрит тебя побери!
Миска грохнулась на склон, перевернулась, и из нее лавиной хлынул шоколад. Монстр, который вторым присоединился к охоте на Джинни, захлопнул пасть и наклонил голову. То ли его привлек шум, то ли густой аромат шоколада, разлившийся по помойке.
Лучше бы он не отвлекался. Джинни тотчас потянуло вниз, как рыбу, попавшую в сети. Первая тварь не собиралась бросать охоту. Джинни забарахталась и закричала, пытаясь не столько спастись от засасывающей бездны, сколько привлечь внимание других монстров. Если не случится чудо, секунд через тридцать ее затянет в черную пасть. Пора начинать обратный отчет.
«Пусть все будет как раньше! — мысленно взмолилась Джинни. — Пусть один тянет туда, другой сюда, а я остаюсь на месте!».
Но другие твари окончательно потеряли к ней интерес. Даже тот монстр, что недавно тягался за право сожрать ее, принялся с усердием поглощать мусор.
Джинни, как завороженная, уставилась в темноту пасти. С каждым ударом сердца, громким и тяжелым, пасть становилась все больше и ближе. Было страшно, и еще как, но в глубине души, похожая на флаг на тонущем корабле, колыхалась надежда: а вдруг получится упереться ногами между створок безобразного рта… или ухватиться за что-нибудь налету… а может, ты вообще ядовитая, и тварь, съевшую тебя, немедленно вырвет — и выскочишь ты наружу, жива и целехонька.