Что-то пискнуло или скрипнуло, и Джинни почувствовала, что ее больше не тянет вниз, а она просто падает, точно как миска с шоколадом несколько мгновений назад. В голове мелькнуло, что нужно не падать — лететь. Откуда-то взялись силы, и Джинни, крутанувшись в воздухе, сумела избежать столкновения с горой, а вернее с тем, что от нее осталось. Она рванула к левой стене и, обернувшись налету, увидела, что монстр в растерянности пятится назад. К его лапам подкатывала волна шоколада, от которой по-прежнему валил пар.
«Обжег свои волосатые культяпки, так тебе и надо! — с ликованием подумала Джинни. —Теперь я знаю, что делать, если план со стенами не сработает. Просто утоплю их в шоколаде!»
Ее руки уже совершали привычные движения, как будто она была на кухне и готовила угощения для посетителей «Сладкого стола». Только с одним отличием: Джинни еще никогда не делала это с такой экспрессией. Поворот, присела — начала эскиз. Метнулась в сторону, дернула ногой, кувырнулась — сделала следующие штрихи. Наблюдение за монстрами помогло понять: нельзя замирать, нужно двигаться. Только тогда твари перестают тебя замечать.
Джинни быстро, одну за другой, вылила три больших чаши шоколада на левую стену. Сняв кофту, использовала ее как тряпку для размазывания. Потом метнулась к правой стене — залила, растерла. Света в комнате стало меньше, твари замедлились, но никуда не делись. Они продолжали поедать мусорные завалы, не обращая никакого внимания на то, что творится у них над головами. Джинни, взмокнув от бесконечной суеты, продолжила работу.
Когда стены, пусть и не полностью, оказались вымазаны темной массой, свет стал тусклым и вгоняющим в сон. Твари потеряли аппетит. Они улеглись на мусор, поджав под себя ноги, и теперь напоминали красные валуны, обкатанные морем.
Джинни отбросила в сторону испорченную кофту и, чувствуя изнеможение, опустилась на остатки мусора. Ноги утонули в чем-то нежном и мягком, похожем на шелк.
Да это и был шелк. А, может, атлас или сатин.
Джинни стояла на ворохе одежды. Платья, юбки, палантины. Синие, желтые, сиреневые. Откуда они тут?
«Это что, мамины?» — подумала Джинни. Ей стало не по себе от этой мысли. С чего бы отцу выкидывать мамину одежду? Он всегда говорил, что отдал ее вещи на благотворительность, и у Джинни не было повода ему не верить.
Поддавшись какому-то порыву, она подняла одно из платьев. Оно было ее любимого цвета — фиолетового. И ткань такая приятная, словно разливается по рукам. Откуда-то выпала бумажка, сложенная вчетверо. Джинни подняла листок, но разворачивать не стала — сейчас не до чтения записок. Сунула в карман комбинезона.
А это что такое блестит, под лацканом?
Маленькая брошь в виде паука сверкнула в полумраке восемью рубиновыми глазами.
Джинни приблизила руку к пауку и почувствовала, что от него потянуло теплом. Как будто брошь была вовсе не брошью, а живым существом. И не пауком, а кем-то теплокровным. Джинни провела пальцем по гладкому черному брюшку, коснулась рубиновых глаз и отцепила брошку от платья.
«Глупо оставлять здесь такую красивую вещь», — как бы оправдываясь перед собой, подумала Джинни. В глубине души она понимала, что дело вовсе не в красоте, не только в ней. Просто паук казался живым. И это почему-то ничуть не пугало.
Пока паук не пошевелил лапками.
Джинни взвизгнула и непроизвольно тряхнула рукой. Брошь отлетела в сторону, но, вопреки ожиданиям, не упала, а повисла в воздухе, посверкивая рубиновыми глазами и беспрестанно шевеля лапками. Будто разминала их.
Вспышка страха погасла. Джинни, с интересом глядя на паука, сказала ему:
— Ну ладно. Мне давно пора уходить. Надеюсь, ты не будешь мешать.
Паук не ответил. Размявшись, он взялся плести паутину. Черные нити вначале шли строго по кругу, но затем стали переплетаться и нахлестываться друг на друга. Паук плел быстро и ловко. Джинни еще не успела довести до конца свое дело, когда в воздухе появилось темное пятно. Она не сразу сообразила, что это. А когда сообразила, ахнула. Паук сплел портал.