— Что ты ей ответил? Насчет Бэф?
— Пришлось приврать, — папа развел руками. — Я сказал, что отравляюсь за новыми эскизами. А поскольку мне тоже не с кем тебя оставить, я отправлю тебя к давним знакомым, надежным и проверенным джиннам, которые смогут о тебе позаботиться. Сказал, что Элиза-Бэф может поехать с тобой. Госпожа Астра недолго сомневалась.
— Значит, надо звонить Кирке и Весении, — Джинни сорвалась с места. — Если что, позову. Ну, если их родители мне не поверят и захотят с тобой поговорить.
Папа кивнул и принялся убирать со стола. Джинни порхнула к двери, но остановилась на пороге и, обернувшись, быстро добавила:
— Будь осторожен там, в своем походе. И посуду оставь, лучше потренируйся, что ли. Вспомни прошлое, тряхни стариной, — она улыбнулась, но вышло совсем не весело. — А со стола я сама уберу.
* * *
Их уже ждали.
Папа предупредил, что забирать гостей и новых придворных обычно отправляют не слуг, а гербионов — священных животных, которые живут при дворе с незапамятных времен.
Златовласка при этом цокнул языком:
— Учитель, вы испортили им такой сюрприз.
Но одно дело — знать, что тебя встретят самые редкие и самые умные звери на всей Сфере, и совсем другое — увидеть их своим глазами. Стоило выпрыгнуть из портала, созданного отцом, как у Джинни перехватило дыхание. Да и у Весении с Бэф тоже.
Они оказались на бескрайнем лугу, залитом медовым светом. В нос ударил головокружительный аромат разнотравья, тихий ветер теплыми ладонями обнял лица — и три пары глаз впились в них, заставив забыть обо всем.
Сокол, леопард, змея. Настолько большие, что трудно поверить. Джинни окинула гербионов настороженным взглядом и пришла к выводу, что в желудке у каждого вполне может поместиться по четырнадцатилетней девчонке.
Весения, похоже, подумала о том же.
— Надеюсь, во дворце их хорошо кормят, — сказала она. — Кто поедет на мерзкой гадюке? Чур, не я.
— Это не гадюка, а кобра, — сказала Бэф. — Королевская кобра. И она совсем не мерзкая.
Бэф вытянула руку вперед и шагнула к змее. Все это время кобра держала голову вертикально и чуть покачивалась, будто в такт музыке, которую слышала только она. Маленькие глаза буравили пространство, и можно было подумать, что змея в трансе. Но стоило Бэф приблизиться, кобра тоже подалась вперед и приклонила голову — так, чтобы девочке было удобно взобраться на нее. И Бэф взобралась — легко, будто всю жизнь занималась змеелазанием.
Джинни чувствовала страх за подругу и, в то же время, восхищение перед ней. Сколько внутренней силы было в Бэф и сколько сострадания. Стоило Весении обозвать змею, как Бэф тотчас вступилась за нее, а теперь спокойно уселась на рептилию, как на милого пони. Джинни словно иголочкой изнутри кольнуло. Да, Бэф вечно за всех заступается, всех жалеет, всем помогает. А ее обманывают, используют… Бедная, она даже не знает, из-за чего заболела ее мама. Не помнит, что произошло в Башне. И Джинни не может, не имеет права ей рассказывать. Папа напоследок предупредил, обняв дочь за плечи и прошептав в самое ухо: «Ради безопасности и покоя Элизы, не рассказывай ей ничего. Хорошо?». Оставалось только кивнуть.
Глубоко вздохнув, Джинни протянула руку к соколу. Он нетерпеливо подпрыгнул на месте, приоткрыл крылья, как для объятия, и почему-то сразу перестал казаться таким грозным. У птицы были внимательные карие глаза, клюв как апельсиновая долька и белый живот в крапинку. Сокол наклонился, и Джинни, недолго думая, взобралась к нему на шею.
Третий гербион выжидающе поглядел на Весению и присел на мощных лапах, как бы приглашая оседлать его спину. Пятнистая шкура блестела на солнце, словно драгоценная мантия. Весения протянула к зверю тонкую руку и осторожно погладила, а потом неловко заползла леопарду на холку. Для путешествия во дворец она надела узкое длинное платье с небольшим шлейфом и туфли на каблуках. В таком наряде девушка даже не могла как следует усесться.
— Ты уж не урони меня, красавчик, — потрепав зверя за ухом, попросила Весения и крепко обвила руками его шею.
Через мгновение леопард и змея уже мчались по цветущему лугу, а над ними, не поднимаясь слишком высоко, парил сокол. Джинни раскинула руки и зажмурилась от удовольствия. Ветер посвистывал в ушах. Синие волосы колыхались сзади, как флаг. Сама она не умела летать настолько быстро, да и среди взрослых джиннов не все могли похвастаться таким летным мастерством. Несмотря на скорость, сокол летел ровно, плавно, и Джинни совсем не боялась упасть. Казалось, можно лечь ему на спину, закинуть ногу на ногу, и то не свалишься.