На горизонте, в нежной невесомой дымке, что-то сверкнуло серебристой звездой. Погасло, снова сверкнуло и осталось сиять, переливаясь разными оттенками.
Сокол, будто чувствуя, что его всадница ничуть не боится, мягко набрал высоту. Джинни глянула вниз, и внутри разлилось сладкое волнение. Змея и леопард теперь казались маленькими, как игрушечные фигурки, а луг походил на безбрежное море, зеленой волной бегущее туда, куда укажет ветер. Приложив ладонь ко лбу, Джинни посмотрела вперед. То, что искрилось на горизонте, становилось все более и более узнаваемым.
Дворец лежал перед ней, как на ладони. Он был такой же, как на картинках, и в то же время совсем другой: прекраснее, удивительнее, необыкновеннее. Он не был похож ни на одно здание в мире, и даже в квартале Глубин не нашлось бы ничего столь впечатляющего.
Больше всего дворец напоминал хрустальную диадему, которую великанша-королева обронила в траву. От центральной башни, украшенной крупнейшим в мире сапфиром, полукругом расходились более тонкие и невысокие башенки. Все они были усыпаны бриллиантами, словно росой.
Сокол начал снижаться, и скоро все три гербиона остановились у ажурных ворот дворца, сквозь которые просвечивал просторный внутренний двор. Переплетение листьев и цветов, сделанных из серебра или другого светлого металла, делало ворота похожими на легкую кружевную занавеску.
— У меня только одно слово, — сказала Весения, медленно сползая с леопарда. — Ах!
— А у меня три, — тихо отозвалась Бэф. Ее лицо разрумянилось, длинная коса чуть растрепалась. — Ах, ах, ах.
Она улыбнулась, и Джинни с Весенией весело рассмеялись в ответ.
Ворота беззвучно отворились, и навстречу им вышел джинн в белом костюме, покрытом изящной голубой вышивкой. Его светлые волосы выглядели довольно странно: слева лежали тугими кудрями, справа топорщились ежиком. Усы под носом, невероятно гладкие и аккуратные, блестели не хуже бриллиантовых башен.
— Юные менины, добро пожаловать во дворец! — поклонившись, мужчина сделал рукой приглашающий жест.
Гербионы тут же, чуть не сбив его с ног, устремились во двор и пропали из виду. Либо они приняли приглашение на свой счет, либо просто не церемонились с белым господином.
— Ж-животные, — у мужчины нервно дернулась щека, но он тотчас расплылся в любезной улыбке. — Разрешите представиться: барон Тобиас, верховный распорядитель двора его величества короля Ремула, — он пропрыгал взглядом по лицам девочек. Глаза у него были черные и блестящие, как у воробья. — Я знаю все и обо всем, что касается дворцовой жизни, поэтому вы можете смело задавать мне вопросы, если вам будет что-то непонятно. Я полностью к вашим услугам.
Он устремился во двор, и Джинни с подругами потянулись за ним. Мягкая трава под ногами сменилась блестящей мозаикой. Весения поскользнулась, опасно шатнулась на каблуках и обеими руками вцепилась в Джинни.
— В вашем распоряжении будут четыре комнаты: личные покои у каждой, и одна общая гостиная, — Тобиас поднял ладонь, обтянутую белой перчаткой, и показал четыре пальца (на трех из них сидели перстни). — Ваши вещи уже там, разложены и развешаны по шкафам, слуги сделали это еще утром. Нам всем несказанно повезло, что правило «во дворец нельзя попасть с помощью портала» касается только живых существ. Сюда даже мышь не проскочит, а вот чемодан юной госпожи Веснении, — он озарил всех белоснежной улыбкой, — проскочил с легкостью, несмотря на габариты. Я не представляю, как бы вы добирались на этих жутких зверях, с вещами наперевес! — его щека снова дрогнула. Гербионов он, похоже, недолюбливал или просто побаивался. — Так-так, о чем я забыл сказать? Ах да! Завтрак у нас в девять, обед в половину второго, он как раз только закончился, — господин Тобиас издал сожалеющий вздох, — а ужин в семь. Но между основными приемами пищи вы всегда можете заказать угощение из «лакомого меню», которое найдете в своей гостиной. Для этого достаточно позвонить в колокольчик, что висит у двери, — Тобиас изобразил, что дергает за шнурок. — Также всегда к вашим услугам дворцовая библиотека, бассейн, зал для занятий спортом, сад бабочек и оранжерея. Они, кстати, прямо перед вами, — он указал рукой на два больших прозрачных павильона, которые поблескивали на другой стороне круглого двора. — А в целом, не тушуйтесь! Спрашивайте обо всем на свете и просите всего, чего пожелаете. Вам будут оказаны все почести, какие только возможны. Сколько бы вы здесь ни пробыли, — и его щека отчего-то снова дрогнула.