— Оливия пока не королева. Она жена наследного принца Филиппа, мать Августа, Луция и Паулины. А жена Ремула и мать Филиппа, королева Римма, давно умерла, — сказала Бэф.
— А теперь уже ты похожа на Кирку, — засмеялась Весения. — Хватит нам одной всезнайки в компании. Так и думала, что вместо любовных романов ты читаешь на ночь учебники истории.
— Мама всегда говорит, что тот, кто знает прошлое, владеет будущим, — Бэф коротко вздохнула.
— Как она, кстати? — осторожно спросила Джинни. До этого момента она не решалась задавать Бэф вопросы о здоровье госпожи Астры, а та ничего не рассказывала.
— Я вызвала лекарей утром, когда увидела… увидела, что мама не может встать с кровати, — Бэф говорила едва слышно. — Она попросила принести медиасферу и написала твоему папе. У нее еле-еле получилось поднять руку, мне пришлось держать ее за локоть, чтобы мама могла написать сообщение. Лекари посмотрели на нее, спели отрывок лечебной песни. Это помогло, но совсем немного. Тогда они сказали: нужно ехать в лекарню. Теперь она в Барбре.
— Лекарня Вседобрейшей Барбры одна из лучших в городе, — бодро сказала Весения. — Там работают супер-лекари. Я-то знаю, у меня там бабушка лежала. Они твою маму мигом поставят на ноги.
Бэф слабо кивнула — как будто ветер приподнял бутон колокольчика.
— Дражайшие менины, — вдруг донеслось сверху. Голос был женский, немолодой и преисполненный достоинства. — Ее высочество Паулина, внучка короля Ремула, желает познакомиться с вами. Она будет ожидать вас в Игровой комнате, в третьей бриллиантовой башне левого крыла. Барон Тобиас встретит вас у парадной лестницы и проводит до места.
Джинни с подозрением посмотрела на потолок, волнистый и бледно-розовый, как зефир. Откуда мог доноситься голос, было совершенно неясно. Это настораживало. Если во дворце разговаривают потолки, не означает ли это, что и у стен есть уши?
Весения с готовностью впрыгнула в туфли и, не сдержав болезненную гримасу, взвилась над мохнатым ковром.
— Ну что ж, пора познакомиться с прекрасной принцессой! — объявила она и выпорхнула за дверь.
* * *
— Или ужасной… — почти беззвучно выдохнула Весения, наклонившись к Джинни.
Барон Тобиас, проводив их до двери Игровой комнаты, пролепетал что-то про удачу и терпение и моментально испарился. Весения постучала. Из-за створки донеслось пискляво-сдавленное «Входите!».
Принцесса Паулина сидела за игрушечным столиком в окружении «свиты»: кукол-джиннов, кукол-людей и самых разных плюшевых зверей. Игрушки выглядели невероятно правдоподобно и были выполнены в натуральную величину, так что можно было подумать, что за столиком сидят настоящие зайцы-большеглазы, северно-изумрудные горностаи, пушистые лиловки и дети. Прикрыв лицо веером, Паулина изображала, что наливает чай в чашку одной из золотоволосых кукол. При этом рукав на платье принцессы натянулся так, что готов был вот-вот лопнуть.
Принцесса Паулина оказалась гораздо крупнее, чем Джинни могла представить. Она выглядела настоящей великаншей и грозно возвышалась над игрушечным столиком. Маленький розовый стул под Паулиной жалобно скрипел, прощаясь с жизнью. Пышные рюшки на розовом платье и букли у висков делали ее похожей на торт, испеченный для полсотни гостей.
Невозможно было поверить, что этой здоровенной детине всего девять лет.
— Меня зовут Паулина, я принцесса, и теперь вы должны меня во всем слушаться, — пропищал «торт».
Весения решительно вздохнула и сделала легкий шажок вперед. Поклонившись, она назвала свое имя, а следом вежливо представила остальных. Джинни ограничилась тем, что захлопнула рот, который непроизвольно раскрылся при виде Паулины.
— Ты очень красивая, — сказала принцесса, разглядывая Весению.
Та улыбнулась и даже немного порозовела от удовольствия.
— А значит, тупая, как пробка, — вдруг добавила Паулина и глаза над веером прищурились. — Буду звать тебя Безмозговка. Вы же не думали, что я собираюсь запоминать ваши дурацкие имена?
Легкий румянец на щеках Весении расползся пылающими пятнами.
— Ваше высочество, но… — дрогнувшим голосом начала она.