Девочки распахнули двери, шагнули в столовую и замерли, не зная, что делать дальше. За длинным столом сидели тридцать или сорок джиннов. Все ели, переговаривались, иногда смеялись. К столу то и дело, отделяясь от стен, подлетали слуги в легких голубых одеждах. Они подкладывали придворным еду и подливали напитки.
Стены в столовой, почти как во всем дворце, были полупрозрачными и святящимися. Они напоминали тонкую, сильно натянутую ткань, сквозь которую льется солнечный свет.
Несколько придворных бросили любопытные взгляды в сторону новых фрейлин, но никто не сказал ни слова. Джинни почувствовала себя так, словно оказалась в столовой чужой школы. Непонятно, куда садиться. Неясно, как себя вести. Тут к своему облегчению она заметила за дальним концом стола Бэф. Справа от нее сидел Мёб, а слева как раз было два свободных места. Пихнув Весению в бок — кажется, ее загипнотизировали наряды, прически и украшения некоторых дам — Джинни устремилась к подруге.
Долговязый молодой человек, сидящий напротив Мёбиуса, отложил вилку и нож и с улыбкой обратился к Джинни:
— Добро пожаловать во дворец. Я — Август, внук короля Ремула. Элиза сказала, что вы поладили с моей сестрой. Это просто чудо.
Джинни скользнула взглядом по принцу. Он был совсем не так хорош, как Луций: вытянутое лицо, впалые щеки, тонкие губы. Его волосы не отливали золотом, не лежали бурной копной. Они были пепельно-русыми, вились лишь на концах, и сейчас были собраны в низкий хвост. Только глаза — ярко-синие, как у всех внуков короля — придавали живости худому и бледному лицу Августа.
— Я вынуждена вас огорчить, ваше высочество, — трагическим тоном сказала Весения. — Нам только показалось, что мы нашли общий язык с вашей сестрой. Когда мы расслабились и потеряли бдительность, она наэфирила кучу мышеловок, а сама выскользнула за дверь. Нам пришлось выбираться из Игровой комнаты, наступая на капканы. Они так страшно клацали и впивались нам в ноги! — Весения перешла на дрожащий шепот. — Было больно и неприятно.
Джинни с трудом проглотила смешок, подкативший к губам. Весения нещадно переигрывала. Но стоило взглянуть на принца, как стало ясно: он поверил каждому слову. У Августа опустились уголки губ, глаза наполнились сочувствием и, в то же время, негодованием. Бэф тоже приняла байку Весении за чистую монету и расстроилась. А вот Мёбиус оказался не настолько доверчив. Он склонился над тарелкой так низко, будто собирался нырнуть в нее, и Джинни заметила, что он прячет улыбку.
— Я попробую поговорить с Паулиной. Правда, не уверен, что это принесет плоды. К сожалению, наша матушка…
В этот момент дверь распахнулась и в комнату стремительно вошла Паулина, ведя за руку высокую худую женщину с пепельными волосами, уложенными в высокую прическу.
Принц, а следом и все придворные, отложили приборы и поднялись с мест. Новые фрейлины последовали общему примеру.
Поднявшись, Джинни обронила салфетку, которую успела постелить на колени. Быстро подхватив ее, она скользнула взглядом по придворным и с удивлением обнаружила, что барон Тобиас наблюдает за ней с чрезмерным вниманием. На ум пришло сравнение: как кошка за голубем. Пока все смотрели на будущую королеву и маленькую принцессу, барон не сводил взгляда с Джинни. Поняв, что его заметили, он дернул щекой, слегка поклонился и отвел глаза.
Принцесса стремительно преодолела зал, таща за собой мать, и залезла на стул справа от брата (слуга предусмотрительно подложил ей подушку). Будущая королева села с торца, оказавшись рядом с Весенией.
Поднялся шум: все разом опустились на свои места следом за Оливией.
— Добрый вечер и приятного аппетита! — провозгласила будущая королева.
Придворные восприняли это как команду и принялись есть с удвоенным аппетитом. Какое-то время в столовой слышался только звон приборов. Джинни тоже не стала упускать момент и налегла на пирог с ветчиной и базиликом. Бэф попросила слугу, скользнувшего к ней, положить ей фруктов, а Весения ограничилась ломтиком сыра.
От еды всех отвлекла Паулина. Вспомнив, что она обещала отвратительно себя вести, принцесса сгребла рукой спагетти с тарелки и, размахнувшись, швырнула их в Весению. Спагетти не долетели пару сантиметров и шмякнулись на утиное филе. За столом на секунду замерли, а потом продолжили есть.