— …когда заканчиваются Проводы и ловцы возвращаются в Башню, — закончила Джинни, как завороженная глядя на Крежика.
— Вот именно. Получается, только ловцы слышат внутреннюю мелодию. Эх, хотел бы я тоже когда-нибудь ее услышать! — с жаром закончил мастеровой.
Взбудораженность Крежика быстро, как огонь, перекинулась на Джинни. В следующий миг в голове все встало на свои места. Внутренняя мелодия! Что если она — та песня про черное и белое серебро, слова которой намертво засели у Джинни в голове? И что если эфриты сломали облачко именно для того, чтобы ловцы не смогли услышать эту песню? И что если Бэф может — например, с помощью древнего волшебства — улавливать мелодии сломанных музыкальных шкатулок? Джинни захотелось хлопнуть себя по лбу и воскликнуть: «Ну конечно! Так и есть!». Но вместо этого она вскочила на ноги (не заметив, что мастеровой занес руку над ее плечом) и порывисто шагнула к двери.
— Мне пора, Крежик. Если кто-то будет спрашивать, не говори, что меня видел, ладно? — затараторила она. — И на всякий случай никому не рассказывай то, что рассказал мне. Про Башню. По-моему, это небезопасно.
Мастеровой поднялся следом. Выглядел он растерянным и немного раздосадованным, но, тем не менее, улыбался.
— Я вообще-то собирался попросить тебя о том же: чтобы ты никому не рассказывала про Башню, — сказал он. Проведя пятерней по макушке, парень вгляделся Джинни в лицо. — Слушай, а у тебя точно все в порядке? Почему-то мне кажется, у тебя неприятности.
— Мне тоже так казалось. Но теперь… — она вдохнула полной грудью, — мне кажется, что в моей жизни скоро станет гораздо больше приятностей. Пока, Крежик! До встречи.
— А когда она будет, встреча? — Крежик снова улыбался во весь рот.
Джинни улыбнулась ему в ответ, легонько пожала плечами и толкнула дверь.
— Погоди! — Крежик вдруг всполошился, зашарил по карманам. — У меня есть для тебя кое-что. Ну, я же виноват перед тобой за тот случай. Нужно чем-то откупиться, а то вдруг опять поколотишь, — он достал крохотный сине-зеленый шарик, немного похожий на медиасферу.
Джинни пригляделась и с изумлением поняла, что это и есть медиасфера. Невероятно маленькая, она была еле видна на широкой Крежиковой ладони.
— Я сам сделал. Правда, сообщения на ней писать неудобно. Только мизинцем и то кое-как. Но звонить можно.
— Это супер-изобретение, Крежик! — воскликнула Джинни, с восхищением разглядывая шарик. — Ты просто гений! Но… я не могу принять такой подарок.
— Бери! — Крежик взял Джинни за руку и положил медиасферу, напоминающую жемчужину, ей на ладонь. — Позвонишь мне как-нибудь, — небрежно бросил он и, заглянув Джинни в глаза, уточнил: — Позвонишь?
Джинни больше не стала отказываться от подарка. Сжав сферу в руке, она порывисто шагнула к Крежику и обняла его. Затем выпалила «Пока!» и выскочила за дверь, все еще ощущая тепло чужого, мальчишеского тела.
* * *
Как только Джинни оказалась в уединенном месте — а таких во дворце было достаточно много — она достала из кармана медиасферу и, неловко потыкав в нее мизинцем, связалась с Киркой. Шарик выпустил дымку, и на ней проявилось размытое, чуть перекошенное лицо подруги.
— Джинни! Это ты?! Ты звонишь мне из дворца?! — заорала Кирка. — Давай рассказывай! Все! В подробностях!
Кириллица ждала рассказа о жизни во дворце, но ей предстояло услышать, действительно, все и в подробностях. Джинни уже давно чувствовала себя так, словно в голове у нее созрел какой-то фрукт — того и гляди, лопнет и засыплет все семенами. Ей необходимо было немедленно раскрыть все свои тайны и поделиться безумными планами. И хотя Весения и Бэф были рядом, она могла рассказать все без утайки только одному джинну в мире.
Чувствуя, как сердце отчего-то уходит в пятки, Джинни принялась выталкивать правду. Язык едва ворочался во рту, как отъевшийся на вредных принцессах дракон. Джинни предчувствовала, что разговор будет нелегким, и все же надеялась, что Кирка поймет ее. И залихватски воскликнет: «Вау! Давай, лети к Облаку! Покажи им всем!».