Хотя Джинни, погруженная в свои мысли, совсем не следила за дорогой, дверь в гостиную фрейлин отыскалась сама собой. Возможно — почему бы и нет? — умный дворец, пропитанный эфиром, поменял расположение коридоров и комнат лишь для того, чтобы Джинни поскорее нашла подруг. К этому времени ее мысли более-менее пришли к согласию, синие смешались с красными, и в голове родился образ: фиолетовая лодка качается на волнах, дует штормовой ветер, пугающий, порывистый — но он дует в ее паруса, и она мчится, мчится, мчится вперед…
— Я отправляюсь к Облаку желаний! — с порога заявила Джинни.
Весения и Бэф, занятые поздним чаепитием, одновременно вскинули головы и уставились на подругу круглыми глазами. Они напоминали антилоп у водопоя, встревоженных шорохом в кустах.
— Розыгрышей и шуток мне на сегодня хватило, — сказала Весения, проглотив чай, вставший в горле, и скептически покачала головой. Ее волосы были влажными после купания и вились темными змейками.
— Джинни не шутит, — сказала Бэф, взяла чайник и наполнила пустую чашку.
Джинни подлетела к дивану, с размаху плюхнулась на него и в три глотка выпила предложенный чай. Рассказывая свою историю по второму кругу, она опустила многие важные детали, а потому это не заняло много времени. Бэф, ее мама, Несгиб, песня — все это затерялось в подводных течениях. В основном Джинни сосредоточилась на событиях сегодняшнего дня: разговоре с Ремулом, встрече с Крежиком и звонке Кирке. О том, как подруга восприняла новость о походе, Джинни тоже умолчала, но подробно пересказала то, что услышала от Кириллицы о гербионах.
— Ну что ж, — Весения выпрямилась, как будто принимала решение государственной важности. — Думаю, можно рискнуть. Лети к своему Облаку. Я всегда знала, что ты чокнутая, а значит, останавливать тебя не имеет смысла… А теперь дай посмотреть паука! — и она требовательно протянула руку.
Джинни, чуть поколебавшись, отстегнула брошь и бережно положила ее на розовую ладошку подруги. Бэф скосила глаза на паука и вдруг прижала обе руки к груди — будто захотела проверить, бьется ли сердце.
— Рубины. Камни эфритов, — еле слышно прошептала она.
— Ну и что, — Весения дернула плечом. — Я видела у одной придворной дамы агат в ожерелье, он тоже считается «плохим» камнем. И не забывай: у одной из наших подруг красный цвет волос. Тоже «плохой знак». А она, между прочим, станет ловцом.
— Джинни, на твоем месте я бы не стала доверять этому пауку, — Бэф говорила робко, словно кралась по тонкому льду. — По крайней мере, безоговорочно доверять.
«А я бы на твоем месте не стала доверять своей матери», — промелькнуло у Джинни в голове. Слова о пауке отчего-то задели ее, и та часть ума, которая снабжена мстительностью, мгновенно подкинула воспоминание: рука госпожи Астры алчно тянется к мешочкам с драгоценными камнями, пока ее дочь стоит на коленях на холодном полу Башни. Теперь Джинни ясно видела, что произошло. Госпожа Астра была продавцом, Несгиб — покупателем. А товаром была Бэф. Ее древнее волшебство. И, хотя госпожа Астра пострадала от Игломета и оказалась в больнице, сейчас жалость к этой женщине у Джинни трещала по швам, точно как рукав на платье лже-Паулины.
— Это всего лишь красивое, хоть и жутковатое украшение, — сказала Весения.
— Украшения не открывают порталы, — тихим, но непреклонным голосом возразила Бэф.
Джинни забрала паука и поспешно прикрепила под воротник. Иголка легонько, не до крови, уколола палец, как будто паук пытался что-то сказать. Поблагодарить. Или предостеречь.
— Когда тронешься? — спросила Весения. — Не умом, конечно. С этим уже все в порядке. Я имею в виду, в путь.
— Думаю, сегодня. Правда, у меня осталось одно дело во дворце, — сказала Джинни. — Ну, я вам говорила. Кирка посоветовала…