— Гербионы, — кивнула Весения. — Раз наша «я-учусь-на-одни-пятерки» Кирка посоветовала украсть… то есть позаимствовать кое-что у хищной кошки, гигантской птицы и ядовитой змеюки, то, наверное, игра стоит свеч. А ты что скажешь? — она посмотрела на Бэф.
Та шевельнула бледными губами. Джинни не расслышала, но догадалась, что Бэф сказала: «Не знаю».
— Мы пойдем с тобой, — Весения решительно натянула туфли. — Куда идти? — она с готовностью поднялась, повесив на одну руку веер, а на другую ридикюль.
Джинни не стала спрашивать, зачем ей все это. Может, Весения собирается довести леопарда до обморока, а потом приводить в чувство, обмахивая веером? Или загипнотизировать кобру, раскачивая сумочкой у нее перед глазами? Сдержав улыбку, Джинни прокашлялась и вежливо обратилась к потолку:
— Уважаемый дворец, не могли бы вы подсказать нам, где сейчас находятся гербионы?
— Они в своем логове, — последовал ответ. — В него можно попасть только через подземелье. Чтобы оказаться в подземелье, нужно все время идти вниз. Когда увидите бордовую дверь, окованную железными лилиями, просто скажите: «За храбростью, мудростью и всевидящим оком начинаю свой путь», тогда проход отворится. А дальше… Холод, тьма, сырость и страх послужат вам хорошими ориентирами.
В голосе дворца Джинни уловила ироничные нотки — это было так же удивительно, как если бы шкаф чихнул.
Сразу вспомнились слова Крежика о призраках-проекциях. Похоже, дворец создал их специально для того, чтобы незваные гости не нарушали покой священных королевских животных. А значит, за право получить дары придется побороться. Джинни почувствовала, как к горлу подкатывает волнение. Но его тотчас поглотила более высокая волна. Азарт.
— Одну минутку. Я только переоденусь, — Джинни распахнула шкаф и выхватила оттуда любимый комбинезон. — Думаю, я сюда уже не вернусь. Ну, в ближайшее время. Постараюсь сразу после гербионов отправиться к папе.
Втроем они покинули гостиную и, под бой часов (стрелки соединились на цифре 12), пустились на поиск лестниц, ведущих вниз. Бордовая дверь, украшенная железным лилиями, безропотно отворилась, стоило лишь сказать про храбрость, мудрость и око. Вскоре три пары ног спускались по серым ступеням, лихой спиралью уводящим в такой же серый мир. Свет, который излучали стены дворца, поначалу бодрящий, как цитрусовый сок со льдом, по мере спуска становился все тусклее. Вскоре стены утратили полупрозрачность, отяжелели и огрубели. Свет окончательно потух. Джинни надеялась на то, что по пути будут встречаться лампы или хотя бы факелы, торчащие из стен, но здесь не было ни того ни другого, и темнота становилась все глубже. Стены, с вкраплениями ракушек и отпечатками окаменелостей, стали влажными и липкими. Насколько легким, светлым и красивым был дворец — настолько тяжеловесным, темным и отталкивающим было его подземелье.
— Я умею эфирить огоньки, но они получаются неяркими, — донесся голос Бэф.
Джинни услышала звук удара, совсем негромкий, будто веткой хлестнули по стене. В тот же миг блеклый свет развеял густую тьму, словно черный кофе разбавили молоком — и Джинни подпрыгнула на месте, чуть не скатившись со ступеней. На стене, прямо перед ней, колыхалось большое черное пятно, похожее на чью-то фигуру. Лишь долгое мгновение спустя Джинни поняла: это всего-навсего тень. Ее собственная тень.
Обернувшись к подругам, Джинни увидела, что Бэф держит ладони лодочкой. Внутри них теплилось бело-голубое пламя, напоминающее пушистую голову одуванчика.
Стоило перевести дух, как тишину прорезал вой. Он нарастал, приближался, лился из самых стен подземелья. Весения запищала, как маленькая птичка, и вцепилась пальцами Джинни в плечо. Резко похолодало, из ртов повалил пар, и девочки — скорее от страха, чем от холода — прижались друг к другу. Огонек, созданный Бэф, мыльным пузырем лопнул в руках.
Но в нем больше не было нужды.
Из стены вылетела, зеленовато светясь в темноте, огромная голова с распахнутой настежь пастью. Волосы и борода колыхались в воздухе, образуя густую гриву. Глаза косили в разные стороны. Из перекошенного рта неслись завывания, похожие на метель в Северных Изумрудах, а кривые зубы напоминали осколки стекла или льда.
Девочки закричали, рванулись вверх, столкнулись. Джинни отбросило к стене. Раздался хруст, будто кому-то сломали кость, и из-под ног Весении стали стремительно уплывать ступени. Ужас сделал ее глаза огромными, руки всплеснулись вверх — это выглядело так, будто Весения собирается играть на фортепьяно во время отчетного концерта, но все ноты вылетели у нее из головы.