«Она сломала каблук!» — поняла Джинни.
Косматая голова ринулась к Весении с одной стороны, Джинни — с другой. Схватив подругу обеими руками, она почувствовала удар, как будто в грудь бросили ком подтаявшего снега. Призрак пролетел сквозь девочек, щелкнув зубами.
— Кажется, я подвернула ногу, — простонала Весения, сползая по стенке. Даже в темноте было видно, как блестят бисеринки пота на ее лице.
Джинни захотелось вспылить: «Зачем ты напялила дурацкие каблуки?!», но усилием воли она подавила приступ гнева. Еще не хватало ссориться, когда рядом летает огромная голова. Джинни огляделась по сторонам в поисках призрака, но тот пропал. Надолго ли?
— Возвращаемся, — скрипнув зубами, сказала Джинни. — К эфритам эти дары!
Голова стремительно вылетела из стены, окатив новой волной холода, и зависла над девочками. Вой сложился в слова:
— Выыыы не мооооууужете повернууууть назааад. Тооолько дойдяааа до концааа, моооуужно вернуууться. Инаааче бууудет боооольноууу. Ооочень больноууу.
Вид и голос у головы был такой, что не поверить ей было невозможно. Когда они повернули назад, Весения чуть не свалилась с лестницы. Кто знает, что случится, если они снова попробуют сбежать? Джинни посмотрела на Бэф, и та, отвечая на незаданный вопрос, покачала головой из стороны в сторону. Этого жеста было достаточно, чтобы понять: подруга против того, чтобы отступать.
— Ты можешь идти? — Джинни наклонилась к Весении, которая, морщась, ощупывала ногу.
— Оставьте меня тут, — заявила она тоном, не терпящим возражений.
Джинни все-таки возразила:
— С этой штукой? Ни за что.
— Это всего лишь ненастоящий призрак, — Весения скривила бровь, но в ее привычном жесте сквозила боль. — Ты сама говорила.
Джинни взглянула на косматую голову, та криво осклабилась в ответ и облизнула губы. Глаза призрака, косые, мутные и болезненно-желтоватые, источали жадность. Да, он не был настоящим — в прямом смысле этого слова. Но это не мешало ему причинить кому-то боль. «Один из них может заморозить насмерть», — так сказал Крежик. Похоже, перед ними была та самая проекция, о которой ходили жуткие слухи. Даже само присутствие призрака понижало температуру на пять-шесть градусов, а в подземелье и так было нежарко.
— Что ты хочешь? — обратилась к призраку Джинни. Горло перехватило, как при простуде. — Что ты хочешь за то, чтобы исчезнуть, не причинив моей подруге вреда? — она кивнула на Весению.
Голова двинулась вперед, безумно ухмыляясь во весь рот.
— Яаа хочууу, — призрак говорил так, как будто давно все обдумал, — являяяяться во снааах. Однооой из вааас. Каааждуюууу нооочь. Всюууу жииизнь.
Джинни с досадой подумала: «Нужно было рискнуть. Попробовать сбежать!» — и сразу разбила эту мысль в пух и прах, как Йон разбивал игрушечных эфритов своим молотом во время Проводов. Поздно отступать и глупо жалеть о том, что не сделали. Нужно решать проблему. Здесь и сейчас.
— Месяц, — процедила Джинни сквозь зубы. — Месяц будешь являться мне во снах. Не больше.
Голова пожевала кривым ртом, на этот раз напомнив лягушку, поймавшую комара. Но комар, похоже, оказался невкусным.
— Дееесять лееет, — прогудел призрак.
— Джинни! — резко сказала Весения. — Не надо! Просто идите дальше. Он ничего мне не сделает!
Призрак повернулся к Весении и выдохнул в ее сторону клочковатое облако пара. Джинни передернуло от холода, а Весения заклацала зубами. На ее ресницах появилась изморозь.
— Полгода! — выпалила Джинни, упрямо выпятив подбородок.
— Год, — тихо обронила Бэф, не глядя на призрака.
— Поо рукаааууум, — довольно пропела голова и нырнула в стену, оставив на камнях морозный узор.
— Бэф! — Джинни почти рассердилась в этот момент, словно подруга увела у нее Иску ловчего таланта, а вовсе не возможность каждую ночь созерцать страшные сны. — Зачем ты это сделала?!
— Зачем вы обе это сделали?! — вспылила Весения. — Вы! Из-за вас… — она закусила губу и, распахнув ридикюль, принялась в нем копаться. Достав карандаш для глаз, Весения что-то накарябала на веере, сложила его и решительно протянула Джинни. — Бери! Если там, внизу, вы встретите еще какое-нибудь чудо-юдо — покажи ему веер. Сама не смотри. Поняла?