Запах мяты ударил в ноздри — Тьма выдохнула последние слова прямо Джинни в лицо. Пол провалился под ногами, пальцы разжались, выпуская факел, и Джинни стремительно полетела вниз, не в силах совладать со своим телом. Руки беспомощно и бестолково замахали, будто решив, что они — крылья. Уши заложило от собственного крика.
Глава 10. ЛОГОВО И ТЮРЬМА
Зюйд
Я смотрю на этих замечательных ребят, всеобщих любимцев, кумиров малолеток, моих товарищей, мою вторую семью — и думаю: ну, кто из вас предатель?
Ош. Сонные глаза и плотно сжатый рот, как трещина на дне чашки. Из этого парня и полслова не вытянешь, будто слова — драгоценные камни, а он — самый скупой джинн в мире. Но я привык к его молчанию. Привык настолько, что вздрагиваю, когда он вдруг решает что-то сказать. Его молчание не мешает, скорее помогает, я-то болтаю за двоих. А так-то Ош — славный малый и не раз выручал нас всех, вместе и поодиночке. Мог ли он снять защиту с площади? Мог, как и все мы. Вопрос только, зачем.
Ошака. Лоб у нее вечно в складку, как будто она мечтает поскорее стать морщинистой старушкой. Такой, знаете, чудесной старушенцией, которая будет палить из лука по шумным подросткам. В целом она копия брата, за исключением одной детали: умеет улыбаться. Видел пару раз. Наверное, они все такие мрачные, кто из приюта. Да-да, бедные сироты, достойные жалости. Вот только взгляд у Ошаки режет как нож. И ее нож, спрятанный в голенище, тоже режет как нож. Она умнее брата, и я не сомневаюсь, что в их маленькой компании она — главарь. Могла снять защиту? Могла. Но «Зачем?» в полной мере относится и к ней тоже.
Йон. Наш вожак. Бычья шея, бараньи кудряшки. Когда он закидывает тяжелую лапищу на плечо своей девушки, меня начинает нести: я шучу, и шучу, и шучу, напропалую, язвительно, хлестко и саморазрушительно. Нет, не подумайте чего. Йон мой друг, я уважаю его и по-настоящему благодарен за то, что он взял меня в отряд. Он всех нас взял. Собрал, как пастух заплутавших овечек. И Ошек, и меня, и, конечно, ее. Мог? Мог. Зачем?
И вот, наконец, на сцену выходит она — ослепительная, умопомрачительная и челюстиотпадательная. Фи-де-лис. Слышится в ее имени что-то капризное («фи»), что-то инородное («де») и что-то хитрое («лис»). И что-то цветочное. Как ее запах. И я не удивлюсь, если это она. Узнав, что она — предатель, я даже бровью не поведу. Потому что такова моя судьба: катиться по наклонной, падать в бездну и прочее и прочее. Сейчас мне плохо, но не настолько, насколько может быть. Если это она, мне останется только вздернуться.
— Ты испачкался, Зюйд… вот тут, — Фиделис касается своего подбородка и быстрым движением протягивает мне зеркальце, хотя я не прошу.
И вот я вижу свою веснушчатую рожу, растянутую дегенеративной улыбкой.
Вообще-то предателем (ха-ха!) могу оказаться я. Судите сами. Из неблагополучной семьи, со своими скелетиками в шкафу, да еще и рыжий — а рыжие всегда крайними остаются, вы уж мне поверьте.
Мог? Мог. И, если зарыться поглубже в причины, можно обнаружить там ответ на вопрос «Зачем?».
Но сейчас, когда я написал все это, я ведь снял с себя подозрения? Или как?
Правда, есть еще один подозреваемый. Порядочный до мозга костей, уважаемый член общества, с регалиями, безупречной репутацией и прочая и прочая. И мне остается надеяться только на то, что это он снял защиту над площадью в день Проводов.
Глава 10
ЛОГОВО И ТЮРЬМА
Джинни делала все возможное, чтобы никто не заподозрил, что у нее есть проблемы с полетами. Она постоянно, при любых обстоятельствах, стремилась преодолеть путь из точки А в точку Б не касаясь ногами земли. Ее подругам и в голову не могло прийти, что она делает это специально, всякий раз пересиливая себя. Джинни никому не рассказывала о своей проблеме и ни у кого не просила помощи. Но в глубине души она знала: случись что-то, ей помогут. И дома, и на улице, и в школе. Пусть это будет позорно — такая взрослая, а летает, как шестилетка! — но не смертельно.
И вот Джинни осталась со своим страхом один на один.