— Дедушка и его бумажная армия, — ответил принц. По лицу было видно, что ему неловко. — Как только ты вышла из библиотеки, он послал журавля следить… то есть приглядывать за тобой. Когда дедушка узнал, что ты собираешься пойти к гербионам, то сказал мне, чтобы я отправился за тобой и помог, если будет нужно. Но тут оказалось, что наш разговор подслушивал Тобиас. Он рассказал, что связался с «Пантеоном благороднейших» и узнал, что ты и твои подруги на самом деле не фрейлины. Дедушку эта новость не удивила, а я, скажу честно, немного засомневался в том, стоит ли вам доверять. Тогда барон предложил мне помощь. Под предлогом того, что он не имеет права отпустить меня одного, Тобиас заявил, что пойдет со мной в подземелье и поможет разобраться во всем. Он был очень настойчив и убедителен. Теперь я понимаю, почему. Мы спустились в подземелье и встретили твоих подруг: Элизу-Бэф и Весению. Они вместе сидели на лестнице, у Весении была вывихнута нога… Впрочем, ты знаешь это… Твои подруги коротко ввели нас в курс дела, я видел, что они растерянны и напуганы, особенно Весения, и решил проводить их до покоев, — бледное лицо Августа слегка зарумянилось. — Тобиас сказал, что пойдет дальше и найдет тебя. Я даже предположить не мог, что все закончится так. Я ему доверял, — принц нахмурился и покачал головой. — Прости мне мою недальновидность.
— Да ничего страшного, — Джинни стало жалко Августа: так искренне он переживал. — Я жива. И дары при мне. Ну, кроме последнего. Кобра укусила барона и куда-то делась. Я не успела взять у нее дар.
— Так вот же он! — принц наклонился, поднял змеиный зуб и тихо проговорил, разглядывая его: — Уголь для храбрости, слеза для зоркости, и вот, жало для мудрости... — Август протянул зуб Джинни, и та положила его в карман. — Даже не верится, что ты собрала их.
— Гербионы сами мне их дали, — на всякий случай уточнила Джинни.
— Да-да, конечно. Иначе и быть не могло! — поспешно отозвался Август. — Просто это большая редкость, — принц помолчал, разглядывая Джинни внимательными глазами, которые подошли бы коту, любящему подолгу смотреть в окно. — И что теперь? Что ты будешь делать? Дедушка убежден, что ты найдешь способ попасть к Облаку. Он очень верит в… молодых, — Август улыбнулся с теплотой и печалью. — Надеюсь, ты так же уверена в своих силах, как король в них уверен.
Джинни ничего не ответила.
— Знаешь, а мы ведь с тобой похожи, — принц понизил голос, будто беспокоясь, что гербионы услышат его и начнут насмехаться. — Я тоже немного завидую Луцию.
— Я не… — вспыхнула Джинни. Но взгляд Августа источал такое понимание, что она осеклась. — Ты завидуешь младшему брату? — в голосе, как сквозняком, тянуло сомнением. — Ты же наследник. Будущий король.
— Лу ждут невероятные приключения. А меня только долгое ожидание, — сказал принц и, немного смутившись, поспешил закончить разговор: — Что ж. Теперь, думаю, мне нужно оставить тебя одну. Или, может быть, пойдем вместе во дворец? Отдохнешь немного…
Джинни помотала головой. Остаться одной — как раз то, что ей было нужно.
— Хорошо, — понимающе кивнул Август. — Если ты захочешь покинуть территорию дворца и отправиться на границу, где можно открывать порталы, гербионы тебе помогут. А если захочешь вернуться… ну, например, чтобы сменить одежду или взять с собой еды, ты знаешь дорогу. В любом случае: доброго пути, Джинни, — он сделал шаг по направлению к тоннелю, но, уже откинув полог, застыл на месте и взглянул на девочку в пол-оборота. — Слушай, а твоя подруга Весения... она… ммм…. с кем-нибудь встречается?
Спросив это, принц напустил на себя равнодушный вид: будто вопрос задал вовсе не он, а кто-то посторонний.
— Насколько я знаю, нет, — сказала Джинни. Она решила умолчать о влюбленности Весении в Йона и о зеркальном проклятье, которое неожиданно свалилось подруге на голову. — Ты ведь позаботишься о них, о Весении и Бэф? Ничего, что они не учились в «Пантеоне благороднейших»? Их не выгонят из дворца?
— Они могут оставаться здесь столько, сколько пожелают, — ответил принц и исчез в тоннеле.
Какое-то время Джинни просто смотрела на гербионов, вышитых на пологе, и собиралась с мыслями. Переодеться, перекусить, отдохнуть — все это было весьма заманчиво, но Джинни остро чувствовала, что сейчас нельзя тратить время. Зачем переодеваться, если в походе все равно испачкаешься. Зачем есть или брать с собой еду, если всегда можешь ее наэфирить (быть дочкой пекаря, оказывается, не так уж плохо). И, наконец, как можно отдыхать, когда цель настолько близка и, в то же время, настолько далека.