И тут из тела гориллы, прямо из кровоточащей шеи, полезло какое-то новое существо. По форме оно напоминало медузу: покатая голова, как шляпа гриба, а вместо тела и ног —какие-то лохмотья. У существа не было ни рта, ни носа, но были глаза. Вернее, отверстия, в которых должны находиться глазные яблоки.
Джинни поспешно отвернулась и уставилась в спину Луция. Душу до краев залило липкое варево: страх, смятение, непонимание, отвращение. Больше всего Джинни пугала не горилла, способная голыми руками оторвать себе, и явно не только себе, голову. Джинни пугала странная тварь с глазами-пустотами. Она не играла мускулами и не обнажала острые зубы, однако при виде неё внутренности у Джинни скрутились так, будто их выжимали после стирки. Пустые глаза, казалось, могут высосать твою жизнь без остатка и наполниться ей, как пересохшие колодцы.
— Учитель! Учитель! — закричал Луций, прорезая голосом спокойную тишину долины. Его рука до боли стискивала ладонь Джинни, но ей не хотелось, чтобы он разжимал пальцы. Лучше пусть держит покрепче, лучше пусть тянет за собой изо всех сил.
Вновь обернувшись, Джинни ахнула. Она увидела четыре черных круга: два пустых глаза и две раздутые ноздри. Преследователи были совсем близко. Еще немного, и обезьянья рука дотянется до хвоста Джинни.
— Папа! — отчаянно завопила она.
Палатка всколыхнулась, выпуская отца. Сердце Джинни заплясало от облегчения — сейчас папа все решит, поможет, спасет — и вдруг рухнуло куда-то вниз.
На глазах у отца темнела плотная повязка.
— Папа, что с твоими глазами?! — закричала Джинни.
Луций, увидев учителя в повязке, замедлился — и Джинни врезалась ему в спину. Ветер перестал свистеть в ушах, и она отчетливо услышала позади нетерпеливое сиплое дыхание.
— Мне нельзя это видеть. А то будет хуже, — прокричал отец, взмывая в воздух. — Высота? Расстояние до противника? — отчеканил он.
— Три метра над, — проорал Луций в ответ, вновь набирая скорость. Оглянувшись назад, он болезненно поморщился. — Пять метров до.
— Летите прямо на меня. Потом резко влево! — папа махнул рукой, задавая направление. — И поднажмите!
Джинни почувствовала, как Луций напрягся, пытаясь лететь еще быстрее.
— Кто за вами гонится?
Они промчались мимо отца, совсем близко, и одновременно прокричали в ответ:
— Медведь! С пастью крокодила!
— Горилла и… Что? Какой крокодил?!
— Зооморфные. Хорошо! — отозвался сзади отец.
Джинни с запозданием подумала, что папа ведет себя очень странно. И дело было даже не в повязке. Зачем он сказал, чтобы они летели прямо на него? Ведь горилла (или медведь?) непременно его заметит и набросится. Джинни оглянулась, и ее накрыла волна паники: длинная рука, поросшая черной шерстью, тянулась прямо к папиному горлу…
И прошла сквозь него, как сквозь воду.
А потом случилось нечто еще более удивительное. Рука гориллы расщепилась надвое, словно от удара хлыстом, а следом распалось и тело. На этот раз крови не было, ни капли. Глаза на оторванной голове вспыхнули удивлением и омертвели. Одна часть гориллы стала заваливаться влево, другая вправо. Не долетев до земли, обе половины растаяли в воздухе.
— Обернитесь! Где оно сейчас? — крикнул отец.
Принц повернул голову и с ликованием воскликнул, замедляясь в воздухе:
— Его нет! Медведь исчез!
— Джинни? — окликнул папа. — Горилла пропала?
— Да. Но…
Пустые глаза никуда не делись. Правда, теперь тварь двигалась очень медленно, будто пробиралась через болото.
— …оно осталось! — она не знала, как объяснить то, что видит, и в спешке затараторила: — Оно летело вместе с гориллой. Не знаю, что… или кто это. Оно тут! — Джинни невольно прижалась к Луцию. Прядь золотистых волос скользнула ей за воротник и защекотала шею.
— Я никого не… — начал принц, изумленно озираясь вокруг.
— Луций! — крикнул папа. — Закрой глаза, оставь Джинни и лети ко мне!
Джинни бросило в озноб от папиных слов. Он что, только что велел Златовласке, чтобы тот бросил ее? Оставил одну с Пустыми глазами?
— Учитель, вы думаете, это хорошая идея? — Луций послушно зажмурился, однако его рука не спешила выпускать руку Джинни.