Хотя, может, папа говорил не о зверях? От этой мысли Джинни стало не по себе.
— Сейчас увидим старших братьев широкрылов, — сообщил отец, обернувшись. Он словно почувствовал, о чем думает дочь. — Более древние и не менее опасные. Двести лет назад мигрировали из Предоблачной рощи, да тут и осели.
— Кро-кро, — вдруг сказал Луций.
— Почему не кря-кря? — фыркнула Джинни. — Ты что, от страха дар речи потерял?
— Ты как всегда само очарование, Джина.
— Кро-кро — это название птиц, о которых я только что говорил, — поскорее встрял папа. — Согласен, не очень серьезное имя для таких кровожадных созданий, но что поделать. Твоя мама называла их «птицы крови», и это куда лучше им подходит. А теперь — вперед.
Отец растворил факел, подтянулся и пролез в V-образную трещину в потолке, откуда лился бледный свет.
— Подсадить, Джиннунак? — предложил Луций.
— Сама справлюсь, Копуций, — ответила Джинни.
Вместо того чтобы подтягиваться на руках, куда проще махнуть хвостом — и изящно выпорхнуть наружу. Вот только с изяществом получилось не очень. Джинни немного не рассчитала скорость и врезалась макушкой в потолок. Тряхнув волосами и напустив на себя безразличный вид — до крови голову не разбила, а к шишкам не привыкать — девочка вылетела из пещеры.
Ход привел их на вершину горы. Левый спуск, который они видели из лощины, представлял собой обычное нагромождение глыб. А вот справа… справа ничего не было. Вниз, насколько хватало глаз, уходила отвесная стена. Кое-где из нее торчали чахлые деревца, да еще виднелись выступы округлой формы. Но в целом стена была удивительно прямой. Лунный свет лежал серебряными пластинами там, где порода была особенно гладкой.
— Круча, — шепотом сказал папа. — Это место называется Рваная круча, — он огляделся и указал на один из выступов. — А вот и птица крови, которая должна стать для нас птицей счастья.
— Как они держатся? — спросила Джинни, приглядевшись. Только теперь она заметила, что выступ шевелился: его бок то приподнимался, то опускался. Похоже, кро-кро спала и мерно дышала во сне.
— Кро-кро цепляются за скалы с помощью когтей на ногах, — ответил принц. — У тебя что, нет в школе зоологии?
Джинни обернулась к Луцию и скривилась.
— Ты дерзишь, когда боишься, — сказала она.
Парень прищурился, но не ответил на выпад. Джинни неспроста заподозрила его в страхе: принц держался подальше от обрыва, а его лицо приняло зеленоватый оттенок. Хотя так могло показаться из-за тусклого ночного света.
— В страхе нет ничего плохого, это всего лишь оборотная сторона инстинкта самосохранения, — сказал папа. — Но иногда его нужно преодолевать.
— Страх или инстинкт самосохранения? — спросил принц.
Отец не ответил. Стремительными штрихами набросав в воздухе три эскиза, он негромко стукнул хвостом по камню. На ладонь ему упали три миниатюрных ножа.
— Сейчас каждый из вас возьмет нож и...
Тут кро-кро шевельнулась и вскинула голову. У птицы оказалась длинная гибкая шея, которую венчало нечто, похожее на гигантский грецкий орех с клювом. Птица крови повернула голову под немыслимым углом, потом вскочила и левой ногой ухватила что-то невидимое. Подняла, пригляделась — жертва вертелась в лапе, норовя вырваться и спасти жизнь. Это был крупный ящер. Кро-кро клювом вспорола ему шею, тело ящера дернулось пару раз и обмякло. Птица крепче стиснула добычу и принялась пить кровь, судорожно дергая горлом. Опустошив ящера, она бросила его вниз, как бутылку, в которой кончился напиток.
Кро-кро проделала все так быстро и обстоятельно, будто не спала минуту назад, а поджидала жертву в засаде.
— Ни звука. Просто смотрите и запоминайте, — сказал папа и прыгнул вниз с гряды.
Птица крови оживилась, заметив отца. Она распушила перья, нетерпеливо задергала шеей. Глядя на широкий, плоский и острый, будто заточенный клюв, Джинни с волнением отметила, что он напоминает секиру.