— Даже не знаю. Лежат где-то дома, — ответил папа.
— Покажешь мне, когда вернемся? — спросила Джинни. Голос у нее слегка дрогнул. — Это не ради знаний о животных, а ради мамы. Я так мало о ней знаю. Обещаю, что не пойду по ее стопам.
— Когда вернемся, — эхом отозвался папа. — А теперь — вперед!
Глава 14. ЙОЗОФ
Паулина
Мои жабки — просто обалденские. Липкие, пупырчатые, квакают, надувают шеи и воняют так, как будто только что из болота! Берегла их для особого случая. Вот смеху будет, когда Весения и Бэф проснутся, а у них по кроватям жабы прыгают. Жалко, что я сама этого не увижу. Хотя, может, затаиться в их спаленке и подождать?
Рассовываю жабок по карманам и бегу по коридору. Вот комната Ава, из-под двери свет. Бедный мой братик! Если бы со мной случилось ТАКОЕ, я пошла бы к нашему леопарду и попросила меня загрызть. Но Ав не такой смелый, как я.
Из сочувствия к брату я решила больше его не разыгрывать. Никогда! Ну или год. Теперь только и остается, что издеваться над моими мениночками.
Подкрадываюсь к фрейлинской комнате, достаю свой ключик, тихо-претихо открываю дверь… Чего так холодно-то?
Ой, мамочки! Это что за кошмар?!
— Бэф!!! — кричу я и вбегаю в комнату.
Глава 14
ЙОЗОФ
— Простите, господин Гордий-Лекс, я все правильно понял? Король Ремул отправил вас и этих молодых людей, один из которых принц Луций, а вторая ваша дочь Джинни, чтобы… — Йон набрал воздуха в мощную грудь и выдохнул все свое изумление: — помочь нам?
— Все верно, Йон, — спокойно подтвердил отец, будто не замечая, каким взглядом смотрит на него командир отряда.
— Господин Гордий, а вам самому не кажется это странным? — Йон, как молодой бычок, наклонил голову. — Особенно после того, что случилось в день Проводов.
— Я понимаю…
— Если бы понимали, не явились бы сюда. Это выглядит очень, очень подозрительно.
— Йон, — подала голос Фиделис. Она мягко коснулась его руки. — Дай господину Гордию возможность высказаться.
По лицу командира ловцов пробежала тень, и глаза на секунду острее впились в бывшего тренера.
— Я не уверен, что поверю его словам, — сказал Йон, почти не разжимая челюстей.
— Тогда, возможно, вам лучше поговорить с королем, — сказал папа.
Зюйд, стоявший по левую руку от Йона, огляделся по сторонам и шутливо воззвал:
— Ваше величество, выходите! Что же вы прячетесь? Нам нужно с вами поговорить!
Фиделис бросила на него осуждающий взгляд, и Зюйд осекся.
— Ну Джинни, — папа повернулся к дочке и ободряюще улыбнулся. — Надеюсь, у нас все получится. Действуй!
…Они вышли к лагерю ловцов, когда еще толком не рассвело. Вокруг неброской зеленой палатки, тонущей в высокой траве, был установлен защитный барьер, но ловцы не забыли и о карауле: у костерка, горящего бледно-голубым эфирным пламенем, сидел кто-то худой, смуглый и лысый. Издали было не разглядеть, Ош это или Ошака. Но вот караульный поднялся, вглядываясь в темные силуэты, что приближались к лагерю вместе с солнцем. На ловце были темно-оранжевые шаровары и такого же цвета топ, и Джинни поняла, что это Ошака. Ош всегда одевался в черное, да и топы, естественно, не носил.
Сердце у Джинни дробно забилось: можно было представить, что оно отыскало где-то старую печатную машинку и теперь пишет на ней любовное послание. За всеми событиями, которые обрушились на нее в последнее время, Джинни как-то подзабыла, что все четыре стены ее комнаты обклеены плакатами с ловцами. И даже то, что она узнала об отряде накануне, не могло приглушить приступ обожания.
Сколько раз она просила папу, воспользовавшись старыми знакомствами, добыть ей автограф хотя бы одного ловца. Но папа только отмалчивался или отшучивался: «Я тебе принесу автограф шеф-повара лучшей кондитерской Сапфирового города, пусть распишется на книге рецептов». Джинни вначале обижалась, а потом смирилась и стала шутить в ответ: «Ну тогда давай, подписывай! Разве «Сладкий стол» не лучшая кондитерская?».