— Ахт’гур! — звонко крикнула Ошака. — Ахт’гур!
— Это значит «Опасность» на древнегулльском, — пояснил папа. — Посмотрим, насколько быстро… О!
Папа не успел договорить фразу, а рядом с Ошакой уже стояли плечом к плечу другие ловцы: Йон, Зюйд, Фиделис и Ош. Командир отряда сделал быстрое движение рукой, молниеносное — хвостом, и в воздухе возник молот. Мускулистые руки подхватили оружие легко, как перышко. Ош и Ошака тоже вооружились, и чуть ли не быстрее командира. Брат создал для себя два копья, а сестра лук и стрелы.
— Теперь и я начинаю думать, что нам не окажут теплый прием, — с беспокойством разглядывая отряд, сказал Луций.
Разговор о том, что ловцы могут заподозрить неладное при появлении гостей, состоялся ночью, когда папа, дочь и принц пересекали Рваную кручу верхом на кро-кро.
— Не ждите, что ловцы встретят нас с распростертыми объятиями, — начал отец, выразительно покосившись на Джинни. — Если у них все в порядке с головой, а у них в порядке, ловцы нам не обрадуются.
— Это еще почему? — опешила Джинни.
Папа задумался ненадолго. Он явно не знал, с чего начать. А значит, разговор предстоял нелегкий.
— Понимаешь, до сих пор неизвестно, кто снял защиту с площади в день Проводов.
— Ну и что? — Джинни, сонная и измотанная дорогой, не смогла уловить никакой связи.
— Господин Гордий намекает, что это мог быть он, — сказал Луций, сдерживая свою птицу крови, самую прыткую и нетерпеливую из всех. — Он мог снять защиту.
Джинни вытаращилась на принца и негодующе воскликнула:
— Ты вообще думай, что говоришь!
— Смотри, не свались от возмущения, — в голосе принца слышалась странная смесь иронии и заботы.
— Это ты у нас — мастер падений, — парировала Джинни.
— Луций прав, — сказал папа. — Теоретически я мог снять защиту.
— Но тебя там даже не было!
— Откуда тебе знать? Пока все смотрели на ловцов, кто-то смотрел на небо и ждал появления эфритов.
— Учитель, а я вот тоже засомневался, — заговорил Луций. — Насколько я помню, защиту может снять только тот, кто ее установил. Вернее, один из тех, кто создал барьер. А устанавливают защиту во время Проводов сами ловцы, — лицо у принца вытянулось. — И это значит… — он не договорил, вопросительно уставившись на своего учителя.
Папа замялся на мгновение, а потом сказал:
— Все верно, кроме одной детали: защиту устанавливают все нынешние ловцы и один бывший. Это такая внутренняя традиция, о которой мало кто знает. В этот раз «бывшим» был я.
— Поэтому ты так рано встал в тот день! — поняла Джинни. Внутри у нее все затрепетало от негодования. Кро-кро, словно почуяв настроение девочки-седока, повернула к ней голову, озадаченно вскрикнула и поплелась еще медленнее. Можно было подумать, что хищная птица боится Джинни больше, чем та ее. — Почему ты мне ничего сказал?!
— Напомнить тебе, чем ты занималась, когда я вернулся? — нахмурился папа.
Джинни хотела возразить, но в разговор снова встрял Луций.
— Так вот почему дедушка призвал вас, — сказал принц. — Он понял, что в отряде ловцов есть предатель.
Джинни вздрогнула, как будто ее кольнули иголкой. Какой-такой предатель? Как? Нет, Златовласка явно не соображает, что говорит!
Перед глазами, то ли от злости, то ли от недосыпа, поплыли пятна, принимая очертания знакомых лиц: кудрявый Йон с пухлыми губами, покрытый веснушками Зюйд, миндалевидные глаза и заостренный носик Фиделис, наморщенный лоб Ошаки и непроницаемое темное лицо Оша. Невозможно было поверить, что кто-то из них впустил эфритов.
— Этого не может быть! — резко произнесла Джинни. В голову полезли дурацкие определения, которыми награждали отряд такие же, как она, фанаты. — Это же супер-команда. ЙОЗОФ — отряд мечты!
— К сожалению, кто-то из них мечтает о другом, чем остальные, — ответил папа. — Доказательства налицо. Защиту устанавливали шесть джиннов, и только один из них мог снять барьер. Это не я. Значит, защиту разрушил кто-то из, как ты выразилась, ЙОЗОФа. Их что, действительно так называют?