Зюйд сочувственно покосился на Джинни, а потом с изучающим прищуром уставился на Луция. Все эмоции мгновенно отражались на лице рыжего ловца, как будто их, одну поверх другой, молниеносно рисовал художник.
— Йон, а этот милаха, и правда, похож на принца, — сказал Зюйд, сдув со лба непослушный вихор.
— Я не просто принц. Я ловец, как и вы, — резко произнес Луций. Он рванул рубашку, обнажая шрам. — Я прошел инициацию. А этот джинн — мой учитель. И вы не имеете права так с ним обращаться.
— Твой учитель — агент эфритов. А значит, малец, тебе мы тоже не можем доверять, будь ты хоть сто раз принц и двести раз новобранец. Увы.
Луций, пропустив «мальца» мимо ушей, заговорил спокойнее:
— То, что учитель виновен, еще не доказано. Но я не прошу освобождать его. Я прошу только оказать ему помощь. Снять боль. Среди вас должен быть тот, кто обучен жречеству. Нельзя оставлять его так.
— Мальчик прав, — сказала Фиделис. Голос у нее был тонким и слабым и напоминал звон в ушах. — Ошака, пожалуйста! — позвала она.
Мягко сняв с плеча руку Йона, девушка порхнула к Джинни и ее отцу. Через пару мгновений к ним присоединилась мрачная Ошака с луком наперевес. Опустившись на землю, она тихо забубнила что-то на древнегулльском, при этом не сводя стрелы с того, кому оказывала помощь. На папином лице, мокром от пота, расслабились мышцы.
— Не лечи, — распорядился Йон. — Только заглуши боль. Больной враг лучше, чем здоровый.
— А ты сам-то веришь, что твой учитель невиновен? — спросил Зюйд у Луция.
И тут принц сказал то, чего Джинни никак не ожидала услышать.
— Нет, не верю.
— Интересный поворот, — Йон наклонил голову.
— Я знаю учителя совсем недолго. К тому же, мне трудно представить, чтобы в отряде ловцов был предатель. Как ни прискорбно признавать, скорее всего, защиту снял господин Гордий. Да, король доверился ему. Но… дедушка стар. Он мог ошибиться.
Джинни медленно повернула голову и посмотрела на Луция так, будто видела его впервые. Слово «предатель», которое так часто звучало сегодняшним утром, громом прогремело в голове и рассеялось эхом.
— Думаю, малец может остаться с нами. Лишние руки и хвост не помешают, — слова Луция, похоже, подкупили Йона. — Теперь нужно решить, что делать с девчонкой. И двигаться дальше, время не ждет.
— Посадим ее в защитный шар, — предложил Зюйд. — У меня хватит сил, чтобы его тащить. Сражаться мне вряд ли придется, и без меня вояк хватает, — он кивнул на Оша, который взялся, от нечего делать, упражняться с копьями. — А на ту стряпню, которой я вас потчую, много сил не надо.
Йон обхватил пальцами увесистый подбородок и с сомнением покачал головой.
— Нет. Что бы ты там не говорил, я не собираюсь лишаться хорошего бойца. Так что не разбрасывайся силами. Лучше поместим ее в Обитель.
— В чью? — Ошака, хоть это казалось невозможным, нахмурилась еще больше. Три поперечные морщины на лбу красноречиво заявили: «Только. Не. В мою».
— Потянем жребий, — ответил командир. — Да, это неприятно и отчасти опасно — пускать постороннего в свою Обитель, — он обвел отряд взглядом, — но другого выхода…
— Йон, у меня есть предложение. Если позволишь, — поспешно, но при этом учтиво заговорил Луций.
«Еще поклонись ему и ножкой шаркни!» — зло подумала Джинни, отворачиваясь к отцу.
То, как Луций вел себя, не укладывалось у нее в голове. С его братом и сестрой случились неприятности, дедушка похоже был при смерти, а учителя ни с того ни с сего взяли в плен — однако принц был спокоен и вежлив. Отвратительно спокоен и тошнотворно вежлив.
Зато папе стало лучше. Хоть что-то! Отец осторожно сел, хотел пощупать спину, но не смог дотянуться рукой. Ни встать, ни сказать что-то он тоже не мог — ладони, приставшие к его ногам и рукам, работали как кандалы, а та, что прилипла к губам, заменяла кляп. Джинни обняла папу и прошептала сквозь слезы: «Все будет хорошо».
— Говори. Я открыт к предложениям, — сказал Йон. От его голоса разило такой снисходительностью, самоуверенностью и чувством вседозволенности, что разочарование, которое Джинни испытала по отношению к нему и всему отряду, выросло еще больше. Она вдруг поняла, почему все случилось так, как случилось. Йон чувствовал себя здесь, в этих землях, хозяином. Ему никто не был указом: ни тренер ловцов, ни принц, ни сам король. Командир отряда всегда напоминал Джинни сельского парня, но сейчас она точнее увидела его образ. Фермер. Хозяйственный, деловитый фермер. А вокруг него — глупые овцы и верные псы.