«Никита, ты будешь на репетиции или ещё не отошёл?»
Это было сообщение от Влада. Недолго думая я напечатал ответ:
«Простите, но нет. Я ещё не пришёл в себя»
Потом я отложил телефон в сторону и снова закрыл глаза. Парням я рассказал в первый же день об этом. Я даже не могу описать их эмоции. Это было что-то нереальное. И если они так отреагировали, то как отреагирует моя мама?! Самое сложное ещё только впереди...
—Прошло три часа—
— Никита, что с тобой? — в гостиную зашла мама с полотенцем в руках.
— Ничего, всё в порядке, — ответил я, смотря в пол.
— Ты уже, который день подряд сам не свой, не выходишь из дома, ведёшь себя странно, — говорила мама. — Вчера ты вообще бокал разбил от того, что руки тряслись. Не пугай меня.
— Мама, всё хорошо, правда. А бокал я разбил, потому что меня Дарина напугала, я же говорил, — ответил я.
Мама покачала головой и ушла в комнату. Я не могу. Я должен ей сказать. Но как?! Как я могу сказать маме о том, что у неё есть внучка, которой уже четыре года?
Вдруг мимо гостиной проходила Дарина, и я подозвал её к себе. Сестра прошла и села на диван рядом со мной.
— Дарина, — обратился я с ней, — как бы ты отреагировала на то, что у тебя есть или будет племянница, к примеру, — сказал я.
— Никит, ты и так очень странный все эти дни, — Дарина встала напротив меня и сложила руки на груди, — не пугай меня окончательно.
— Я просто спросил.
— Ты никогда ничего «просто» не спрашиваешь.
Я вздохнул и опустил голову. Почему друзьям об этом сказать намного проще, чем родне? Но Дарине мне тоже легче сказать, чем маме. Она же не убьет меня. Ладно, Дарине уже шестнадцать и думаю, она сможет понять меня.
***
— Никита, пожалуйста, скажи, что это шутка, — сказала Дарина, держась за голову.
— Не скажу, потому что я серьёзно.
Ещё около пяти минут мы сидели молча. Дарина держалась за голову и о чём-то думала. Так, ей я сказал. И это уже хорошо. Очень хорошо. Но осталось самое страшное и самое сложное — мама.
— Ты спятил? — Дарина подорвалась с места и стала возмущаться.
— Ты чего?
— Какого фига ты тогда тут сидишь уже, который день?! Ты так и не познакомился с ней?!
— Нет. Я не знаю как вести себя. Я до сих пор поверить в это не могу.
— Никит, очнись. Представь, каково сейчас Кате. Она раскрыла тебе ребёнка в надежде на то, что у девочки, наконец, будет папа, а ты струсил и сидишь дома?!
Блин. Она права. Но я не могу. Я чувствую себя дико виноватым и мне просто напросто стыдно смотреть Екатерине в глаза.
— Вы о Кате? — неожиданно за моей спиной показалась мама и тут моё сердце просто в пятки ушло.
Я посмотрел на Дарину и отрицательно помотал головой в знак того, чтоб она молчала. Но моя дорогая сестра хитро улыбнулась и сказала:
— Мама, Никита хочет тебе кое-что сказать.
— Ничего я не хочу сказать.
— А если не хочет, я сама скажу, — Дарина прожигала меня взглядом.
Я тяжело вздохнул и согласился. Ну, мне больше ничего не остаётся!
— Мам, сядь, пожалуйста, — сказал ей я...
POV Катя
Я не спала всю ночь. Не знаю. Куча мыслей, много вопросов и просто ни одного ответа. И знаете, в первый раз за эти года я снова плакала. Я проплакала всю ночь, сидя в комнате. Не думала, что мои чувства, которые уже давно под толстым слоем льда, получится растопить. Как же мне одиноко, вы не представляете. Я девушка и мне очень хочется слышать какие-либо комплименты в свой адрес, чувствовать себя любимой и знать, что я чьё-то счастье. Мне охота интимности. И не интимности в плане секса.
Для меня интимность это: объятия, держаться за руки, смотреть телевизор или кино вместе. Ходить на свидания, делиться напитками. Проводить ночи за разговорами, телефонными звонками, когда он в другом городе. Разговоры в скайпе, фэйстайме. Знать друг о друге всё личное и быть личным этого человека. Соприкасаться носами, делиться улыбкой, класть голову на его плечо, сплетать руки, делать массаж, щекотать. В конце концов, играть с волосами, рисовать рукой на спине или руке. Писать друг другу записки, класть голову ему на грудь, слушая сердцебиение. Чтобы он пел мне, я и знала, что любит он только меня. Танцевать, делиться едой, расчесывать волосы, кормить друг друга, готовить вместе, читать вместе. Хочу заботиться о нём, когда он болеет и чтоб заботились обо мне тоже. Спать в одной кровати, посылать воздушные поцелуи, прижиматься, делиться историями, видеть друг друга крайне комфортно и успокаивающе. Оказывать моральную поддержку, плакать или быть эмоционально уязвимыми друг с другом, совершать совместные поездки, делиться одеждой или другими личными вещами, целоваться, говорить о жизни и будущих планах. Да и, в конце концов, просто полностью принимать и любить друг друга. Вот это именно то, чего мне сейчас действительно не хватает.
Весь день я была в плохом настроении. Но благо дело ко мне приехала Алина и ушла гулять с Мирой. Я смогла побыть наедине с собой и своими мыслями. А что ещё важней — Мирослава не видела мою грусть. Я стараюсь, что она не видела ни слёз, ни грусти и была только счастлива. Но я прекрасно понимаю, что папы ей для полного счастья очень не хватает. Ближе к вечеру Алина и Мира вернулись домой. Около получала Алина посидела с нами, а потом уехала.
— Мама, мне Алина на улице мороженое купила. Я ещё хочу, — сказала Мира, когда я умывала её.
— Слишком много мороженного кушать нельзя. Горлышко может заболеть.
— Ну, мама.
— Мира, старших надо слушать.
Когда я умыла дочку, мы направились в гостиную. Я посадила Миру на диван, селя рядом и накрыла нас пледом. Тут же к нам запрыгнула Мия и стала мурлыкать. Мы лежали на диване, и Мира рассказывала, как они с Алиной провели время. По её рассказу было ясно, что скучать им не пришлось.
Примерно через час, а может чуть больше, когда мы с Мирой читали книжку, раздался стук во входную дверь.
— Мама, кто там?!
— Не знаю, — сказала я и вылезла из-под пледа.
Потом я дала книжку Мире и пошла открывать. И кто же там пришёл? Мы вроде никого не ждали, а незваных гостей у нас не бывает почти что. Когда я посмотрела в глазок, то никого на площадке не увидела. Блин, лампочка, наверное, перегорела. Я не стала ждать и открыла дверь. Ну а я на пороге стояли Дарина, Ольга Александровна и Никита...