***
Драко молчит всё это время. Просто наблюдает за суетой вокруг него. Все зовут его Драко, поэтому он принимает решение, что откликаться на это имя не будет такой большой ошибкой, особенно учитывая факт, что своего имени он не знает. Эта странная женщина, что плакала, увидев его на улице, и после привела сюда, теперь просто светилась от счастья. Он мог видеть, как магия вокруг неё заискрилась золотыми нитями, укрепляя душу, делая её сильнее. Он не знал откуда знает это, и видят ли это все остальные так же, как видел он. Но, поразмыслив, пришёл к выводу, что, если он приносит счастье этой милой женщине, то безусловно может задержаться. Ради неё.
Для него накрыли стол, но он совершенно не хотел есть. Еда казалась совершенно не аппетитной, а запах был странным. Парень неуверенно взял в руки приборы, прокручивая серебро в руках, чувствуя его вес.
— Я не хочу есть, — спокойно сказал он, а женщина рядом снова застыла. Это было первое, что он ей сказал с момента их встречи. И звук его голоса принёс ей новый всплеск чувств.
Слёзы снова появились в её ясных глазах, а потом женщина упала на колени, обхватив ноги сына руками и разрыдалась, содрогаясь всем телом. Парень наблюдал за тем, как вздрагивают хрупкие плечи, и подумал, что скорее всего в таких случаях люди испытывают жалость. Неуверенно подняв руку, он накрыл голову женщины. Её волосы оказались мягкими и нежными, словно лепестки цветов поздней весной. Ему было приятно поглаживать их и чувствовать, как истерика отпускает её. Он не хотел для неё боли.
— Прости, мой мальчик. Конечно. Конечно ты устал и хочешь отдохнуть. Эльф уже приготовила твою спальню. Ты же помнишь, где она? — заметив непонимание в его глазах, женщина быстро отмахнулась, поднимаясь на ноги и поправляя помявшееся платье: — Какая разница. Тебя проводят. Конечно. Отдохни. У нас будет ещё много времени. Иди.
Он чувствует, как её губы мягко касаются его щеки, и температура их тел разительно отличается. Губы Нарциссы кажутся ему настоящим пламенем, но Драко лишь принимает эту нежность и встаёт из-за стола, следуя за маленькой эльфийкой.
Он лежит в широкой постели и смотрит в потолок. Усталости нет, как и других чувств. Всё, что он может ощущать — это замешательство. Он ощущает, что должен найти что-то в этом мире или кого-то, и от этой неизвестности внутри беспокойно. Он лишь лежит и прислушивается к тому, что творится в доме, потому что в его комнате была абсолютная тишина.
— Люциус! Я не позволю! Он наш сын!
— Наш сын умер год назад, Нарцисса! Вспомни об этом наконец! Я не знаю, кого ты уложила в его спальню!
Он слышал спор этой женщины с мужчиной, который явно не готов был принять его так же легко, как это сделала она.
— Не смей так говорить! Однажды, ты уже отнял у меня сына! И я не позволю сделать это снова!
— Цисси… — голос мужчины был пропитан отчаянием и слабостью. Он устал.
— Не надо это начинать, Люциус. Я играла по твоим правилам слишком долго. Этот Драко останется здесь.
***
Он не спал. Лежал с закрытыми глазами и слушал ночь. А ещё он слышал её… Смутный женский голос вдали его сознания, казался знакомым. И его забавляло то, что она говорила. Было похоже на неумелую молитву, которая больше походила на жалобу. Голос жаловался на тяжёлый день, а ещё на какие-то законы и Министерство. Пару раз он слышал странное имя — Живоглот, которое не поддавалось никакому объяснению. Но из всех речей, больше напоминавших болезненные скрытые чувства маленькой девочки, Драко понял, что к странному Живоглоту та испытывает трепетные и нежные чувства. А ещё голос говорил о своих родителях, о том, как они не одобряют её выбор после войны. И как тяжело ей даётся убеждать их поверить в неё. Звук её голоса был словно забвением, которое позволяло расслабиться, снова ощущая жизнь в своих венах.
Её голос успокаивал его, но где-то к середине ночи он затих. Наверное, она уснула. Так подумал Драко, оставаясь наедине со своими мыслями. Он снова посмотрел на потолок. Над ним сомкнулся балдахин широкой постели из чёрного дуба, тёмная ткань, прошитая драгоценными нитями напоминала ночное небо, словно звезды сверкали над ним. Усталости в теле всё ещё не было.
Сев на постели, парень осмотрел спальню: мрачно. Мэнор в целом не производил впечатления чего-то светлого и милого, всё здесь было серым и пугающим. Спустив ноги на холодный паркет, Драко посмотрел на просторные двери, которые вели на небольшой балкон. Одна его мысль, и те с грохотом распахнулись, впуская в комнату морозный воздух, и потушили камин. Темнота поглотила комнату, оставляя единственным источником света лишь луну. Драко облегчённо выдохнул, в закрытом помещении ему было слишком некомфортно. Он так и не снял с себя костюм, а вот мантия аккуратно висела на спинке стула. Парень встал и лёгким движением руки призвал ту к себе, набрасывая на плечи. Тишина улицы манила, и Драко неспешными шагами направился в сторону балкона, пытаясь вспомнить голос, звучавший в голове. Девушка в его сознании была чем-то важным. Но стук каблуков туфель, что заставила его надеть женщина, лишь раздражал. Парень нахмурился, смотря на ноги, стянутые дорогой тёмной кожей. Неудобно. Прищурившись, он с удовольствием наблюдал, как проклятые туфли превращаются в маленьких ящериц и исчезают в глубине комнаты. Так-то лучше. Драко улыбнулся и закрыл глаза, подставив лицо ночному воздуху, сила растекалась по венам, и тихий шёпот снова заполнил мысли.
«Упокой его душу. Спи спокойно».
— Я не сплю, — шепнул он в ответ, позволяя ветру подхватить свой голос. Свет луны стал ярче и словно наполнил собой серебряные нити, материализуя мантию в огромные крылья за его спиной. Сила и мощь слились воедино, и парень ощутил в своих венах мелькающую разрядами магию. Это было что-то невероятное! Он увидел тёмную спальню, совсем маленькую, и фигуру девушки на узкой постели. Магия тянула его к этому образу, и Драко расправил крылья…