Часами сидя в библиотеке, он перемещался от полки к полке, подлетал под потолок и так же быстро перемещался обратно. Теперь в вопросах перемещения у него не было проблем, особенно когда он был в поместье. Силы буквально переполняли его в доме! Этот факт мог объясняться родовой магией, что признала его и давала поддержку. Но неужели теперь у него не будет и малейшего шанса существовать вне стен дома больше, чем несколько часов? У него не было даже суток!
— Драко? Выпей хотя бы чай. Ты сидишь здесь часами и все ещё ничего не ел, — в библиотеке появилась Нарцисса, женщина словно проплыла по комнате, не сводя с сына отчаянного взгляда и левитируя поднос с приборами на стол рядом с ним.
Драко встретил её слабой улыбкой, снова с интересом рассматривая жилки магии, летающие вокруг неё. Это отличалось от того, что он видел у Гермионы. Прожилки женщины были тоньше и более последовательные, в то время, как у девушки они повторяли хаос её причёски. Это было интересное наблюдение с его стороны. Объясняло ли это что-либо? Их характер? Силу? Привычки? Драко не мог знать… пока что.
— Я лишь пытаюсь понять, что произошло. Почему мне дали… второй шанс? — он слегка осёкся, видя какую боль испытывает женщина от его напоминания о собственной смерти. Видимо, она очень сильно его любила.
Нарцисса нервно сглотнула, медленно присаживаясь на соседний стул от сына. Она ласково коснулась его волос, поправляя отросшую чёлку, словно стараясь снова зачесать её назад или набок, как это было тогда, год назад. Но волосы парня стали жёстче и всё равно упрямо возвращались в слегка растрёпанное состояние. Было так непривычно видеть его в белом, женщина заметила пару оторванных пуговиц на его рубашке, то что он снова ходи босиком она уже могла игнорировать, но не решилась спросить, что произошло. Было слишком страшно спрашивать лишнее. Опасение, что её мальчик снова исчезнет, приводило её в ужас. Настоящим адом будет потерять его снова.
— Драко, милый. Ты здесь и это главное! Это просто чудо! Разве в нашей жизни нет места для чудес? Мистеру Поттеру посчастливилось дважды выжить после авады, так неужели ты не заслужил хотя бы одного такого шанса? — ласково протянула женщина.
Блондин нахмурился. О ком она говорила? Видя растерянность и напряжённые размышления в глазах парня, Нарцисса удивлённо приподнял брови:
— Ты не помнишь про мистера Поттера? Гарри Поттер?
— Простите, — парень покачал головой, сжимая губы в тонкую полоску. Напряжение становилось осязаемым в пространстве. Словно признание ложилось слишком тяжёлым грузом на эти хрупкие плечи. — Миссис Малфой, я ничего не помню… из прошлой жизни. Я не знаю Гарри Поттера, не знаю авады, я не помню… даже Вас. Чувствую, что мы были близки, что Вы меня любите. Но я не помню…
Нарцисса напряжённо слушала слова сына, и ей хотелось выть от боли. Мерлин, за что им эти испытания? За что эти испытания её мальчику? Это не может быть справедливым! Она поддалась вперёд, крепко обнимая парня и прижимая его к своей груди.
— Мерлин, Драко. Я твоя мама! Зови меня мамой… Неужели ничего? Хогвартс, война? — она готова была перечислить всё, каждую мелочь, но Драко только качал головой, осторожно обнимая её в ответ.
— Я не помню ничего, мама, кроме…
— Кроме? — Нарцисса в надежде замерла, впиваясь пальцами в плечи сына. Хоть что-то! Какая-нибудь незначительная мелочь!
— Кроме девушки.
Женщина замерла. Она не помнила, чтобы её сын с кем-то встречался, по крайней мере, ей он не говорил об этом. А она всегда считала, что они достаточно близки для того, чтобы сын делился с ней сердечными переживаниями.
— Девушки? Я её знаю?
— Не могу знать, мама. Но я вернулся из-за неё.
Это признание слилось с тишиной, повисшей в комнате. Сердце леди Малфой стало грохотать с такой силой, отчаянно стараясь вырваться навстречу своему дитя, которое говорило пугающие вещи.
— Как её зовут? — её голос дрожал, хотя где-то в глубине души она догадывалась о молчании сына. О причине этого секрета. Она отчётливо помнила день его смерти, когда её с Люциусом вызвали в школу. День, когда они чувствовали, как умирают сами.
— Гермиона. Её зовут Гермиона.
Нарцисса сдалась всем своим существом, крепко зажмурившись. Слёзы снова побежали по её щекам. Уже тогда она догадывалась, что между её сыном и магглорожденной гриффиндоркой было что-то большее, чем простое знакомство и даже дружба. И хотя Драко всегда молчал об этом, хотя терпел во время войны, как Беллатриса пытала девушку, она всегда догадывалась, что он не безразличен к ней. Его глаза говорили за него лучше любых слов! И сейчас она слышит невероятное… Гермиона Грейнджер всегда была особенной ведьмой. Но неужели она настолько особенная, что ради неё способны вернуться с того света?! Сделала ли это она сама? Если это так, Нарцисса готова была благодарить девушку всю жизнь и целовать ей руки, если она была той, кто вернул ей сына.
— Вы её знаете? Мама? Вы плачете?
— Просто… просто я рада слышать, что ты помнишь хоть что-то, — она поторопилась стереть влагу с щёк. — Ты её любишь?
Очередное замешательство на лице сына дало женщине понять, что и этот вопрос вызывает у него затруднение. Драко поджал губы, задумчиво хмуря брови и замирая на несколько секунд:
— Думаю, я любил её… тогда. Я чувствую свою связь с ней. Даже могу слышать её, — от слов сына женщина только порадовалась, что успела сесть заранее, ведь Драко говорил невероятные вещи, которые не поддавались никакому логическому объяснению. — Даже сейчас… она с кем-то говорит и спорит, — голос, звучащий на фоне привычной музыкой заставил парня насторожиться. Ему не нравилось, как нарастает интонация. Смутная тревога сжала внутренности, натягивая чувства, как тетиву лука.