— Как ты можешь такое говорить?! Возьми свои слова обратно, Рональд! Немедленно!
Он мог слышат боль в её голосе, как ломается голос, наполняясь хрипом. Драко резко встал, чувствуя необходимость оказаться рядом, уберечь, спрятать, спасти… но в то же время внутри зародился страх. А что, если его не станет? Что если он снова исчезнет? Умрёт?
— Я ничего не хочу слышать! Отпусти меня!
К чёрту все! Он плевать хотел на риск исчезнуть! Драко оглянулся на мать, видя её страх и ощущая, как дрожит женщина даже на расстоянии.
— Прости, что я не помню тебя. Но думаю, что я всё равно сильно любил тебя, мама. Я должен спасти её. Для этого я здесь.
Нарцисса со слезами на глазах наблюдала, как её сын растворяется в светящейся дымке. Ей даже показалось, что она увидела крылья за его спиной. Но она не была уверена в этом. Драко исчез, снова погружая Малфой-Мэнор в мрачную загробную тишину. Но женщине хотелось верить, что он вернётся.
***
О покойниках говорят либо хорошо, либо никак. В это правило Гермиона верила всегда и исправно ему следовала. Даже когда у неё спрашивали о Тёмном Лорде, она говорила, что он был сильным тёмным магом. Не больше, не меньше. Голодные журналисты негодовали, ожидая грязных подробностей, мечтая услышать обличающую истину, но Гермиона была, как рыба: безмолвна и спокойна.
Вчера был год со дня смерти Драко Малфоя, и, конечно, это событие не обошлось без шума. Магический Лондон хорошо помнил, какой «вклад» он и его семья внесли в войну, поэтому на работе она постоянно слышала осуждения в его сторону. Злые языки говорили гадости, а Гермиона едва сдерживала себя, чтобы не заткнуть им всем рты. Они не знали настоящего Драко, он никому этого не показывал! Кроме неё… о, да, она хорошо знала настоящего Драко: нежного, любящего и сильного духом. Он был достаточно силён, чтобы взять на себя ответственность и расстаться. Гермиона даже представить боялась, каких усилий ему стоило это решение! На шее всё ещё висела цепочка с тем маленьким кольцом, что он оставил ей на шестом курсе. Он обещал, что когда война закончится, то обязательно подарит ей другое, уже обручальное, как только он подготовит родителей к этому известию. Они расставались на время, Гермиона знала это, но всё равно уходить было тяжело. Его не стало за неделю до того, как он собирался поговорить с родителями: Люциус был уже не в том положении, чтобы диктовать требования, а Нарцисса всегда в приоритет ставила чувства сына. Драко был уверен, что мать не будет против… Ключевое слово здесь «был». Когда-то Драко Малфой был частью этого мира. А теперь его нет.
Гермиона также слышала, как в Министерство пришёл шум из Хогсмида о проклятом призраке или что-то в этом духе. Она не слушала. Траур, охвативший её, слишком сильно овладел вниманием. Она пришла на работу, почти не слушая, что ей говорят коллеги, лишь вспоминала своё прекрасное ночное видение. Драко снова рядом, его прикосновения слегка прохладны, но всё так же приятны. Она не замечала ничего, паря в своей фантазии, прокручивая это видение снова и снова, пока на обеде довольно болезненная хватка Рона не выдернула её из мыслей.
Лицо Уизли было недовольным. Видимо, он что-то долго ей рассказывал, а как всем известно, повторять одно и то же Рон очень не любил. Режим энергосбережения был его клише. Это казалось и интеллектуальной активности в частности.
— Ты опять меня не слышишь? Да что с тобой такое? — недовольство и даже в какой-то мере злость пропитали его голос, когда он параллельно старался не останавливаться, уплетая суп. В этом был весь Рональд: еда была выше этикета.
— Прости. Я задумалась.
Парень даже отложил ложку в сторону. Она работала в Министерстве уже полгода, а Рон и того больше. Его и Гарри взяли на подготовку в аврорат досрочно сдачи ЖАБА. Орден Мерлина и статус Героя Войны делали своё дело. Гермиона же отказалась от такого хода, предпочитая окончить школу как следует, в отличие от них с Гарри. Тогда им это казалось вполне ожидаемым.
— О чём можно столько думать? Проблем в Министерстве сейчас нет, по крайней мере точно не в твоём отделе, только… — Рон осёкся вспоминая утренние слухи. Ну, конечно, вчера была годовщина смерти мерзкого Малфоя. И, похоже, эта девчонка опять впала в непонятную депрессию. Рон не мог понять, что заставило его подругу так расстроиться из-за смерти одного из Пожирателей. — А, ну да. Опять вспоминаешь Малфоя? Если честно, Гермиона, я не понимаю, почему ты его жалеешь? Он был грёбаным Пожирателем. От того, что его не стало, миру только легче дышится.
Гермиону словно ударили. Она встрепенулась от слов друга, вцепившись в край стола:
— Как ты можешь такое говорить?! Возьми свои слова обратно, Рональд! Немедленно! — её голос задрожал от комка, что подкатил к горлу. Обидно и больно. Не за себя. А за Драко. Ей было обидно, что никто так и не узнал, насколько он был хорошим человеком, которого просто вынудили встать не не ту сторону. Верность семье была его сильнейшей чертой и, как показало время, главной проблемой.
Рон фыркнул, вгрызаясь в булку с маковой посыпкой.
— С чего бы это. Из-за этого засранца в Хогвартс проникли Пожиратели. Из-за него убили Дамблдора. И между прочим его тётка пытала тебя и оставила тот шрам, — бестактно отметил он, ткнув пальцем в сторону руки девушки.
Гермиона сразу схватилась за руку, словно стараясь спрятать то, что и так долго скрывала от мира под одеждой. Она слишком хорошо запомнила этот момент. А ещё она помнила его глаза тогда и после, когда Драко ночами извинялся за ту боль и страх, что она испытала, что он не защитил её тогда. Конечно, она его не винила. У него не было выбора. Как и у неё.
— Я ничего не хочу слышать! — Гермиона вскочила на ноги, но Уизли быстро поймал её за руку, болезненно сжав. — Отпусти меня!
— Да что с тобой творится?! Успокойся!
— Не тебе решать это, Рональд! И не тебе судить людей тоже! Особенно мёртвых, — зло крикнула девушка, ощущая, что на глаза наворачиваются слёзы обиды.
Она ненавидела плакать. Особенно когда её видят люди. Забыв напрочь об обеде, девушка быстро ринулась из помещения ресторанчика на выход. Убежать и спрятаться, подальше от злых взглядов и языков. Она не видела, куда идет, ловко огибая волшебников и волшебниц, что так же пришли на обед. Сильная хватка, перехватившая её поперёк талии, почти выбила кислород из лёгких. Гермиона словно натолкнулась на каменную петлю, поймавшую её в ловушку, и развернулась на сто восемьдесят градусов, чувствуя, как её крепко обнимают. Один нервный вдох заполнил её таким знакомым и родным ароматом, от которого девушка впала в ступор. Опять ведение? Она сходит с ума? Если это так, то не возвращайте ей рассудок. Она счастлива в своём безумии.
— Не плачь, — тихая просьба хриплого голоса, его пальцы нежно собирают слёзы с щек, напоминая ночной сон.
Она видит его перед собой, так ясно и чётко, словно это реальность. И только дымка за его спиной, напоминающая слегка расправленные крылья, скрывает их от лишних глаз. Драко улыбается той самой трепетной улыбкой, которую она помнила, и так по-отцовски гладит её по волосам, словно хваля за хорошее поведение. Он просто притягивает её ближе, и белая дымка обволакивает их вместе с головой.