Я сразу направился к кабинету лечащего врача.
— Мистер Колдман, вы свободны? — спросил я, осторожно заглядывая в приоткрытую дверь. Его лицо всегда было спокойным, но сегодня в его глазах читалась какая-то тяжесть.
— О, Нейт, конечно, проходи. — Он указал на стул перед собой.
Я сел и, сцепив руки, посмотрел на него.
— Хотел узнать нашу ситуацию, прежде чем идти к ней.
Доктор кивнул, немного помолчал, затем отложил ручку и посмотрел мне прямо в глаза.
— Нейт... ситуация, мягко говоря, не очень.
Я напрягся. Он говорил это иначе. Не как обычно.
— Это хорошо, что ты сначала пришёл ко мне. Несколько дней назад мы начали наблюдать крайне негативную динамику. — Его голос стал тише. — Мне жаль это говорить, но... похоже, ей осталось совсем немного.
Я сглотнул. Пустота открылась где-то в груди, я смотрел на него, но не слышал.
— Сколько? — спросил я.
— Не хочу называть точные сроки... но, возможно, от недели до месяца. Может меньше.
Неделя?
Меньше?
— Это мало... — выдавил я.
— Она стала путать имена медсестёр, иногда не узнаёт нас. Возможно, скоро она не будет осознавать, где находится.
Я только кивнул. Говорить было тяжело. Всё тело сжалось в комок.
— Я вас понял, доктор Колдман.
Я вышел из кабинета, как под водой. Воздух в коридоре стал вязким. Каждый шаг отдавался в голове, как выстрел. Но я не позволял себе сломаться. Сейчас нельзя. Только не перед ней.
Я вошёл в палату. И всё рухнуло.
Она сидела на кровати, худенькая, почти прозрачная, и смотрела в окно. Как будто ждала, что вот-вот оттуда вернётся её прежняя жизнь. Молодость. Папа. Я застыл в дверях. Казалось, если я сделаю шаг — всё исчезнет. Я собрался, выдавил дежурную улыбку и подошёл.
— Привет, мам... Ну как ты тут?
Она не обернулась. Не ответила. Просто продолжала смотреть в окно. Я обошёл кровать и мягко коснулся её плеча.
— Мам, ты меня слышишь?
Она повернула голову... и я едва не зашатался. В её глазах — пустота.
— Я вас знаю?
Эти три слова разорвали меня на части.
— Мам, это я. Нейт. Твой сын. Всё хорошо. Я с тобой.
Она смотрела на меня, пристально. Словно пыталась сложить в голове пазл. И потом вдруг — медленно, неуверенно — провела рукой по моей щеке. Я схватил ее руку, и прижал к своему лицу.
— Ты красивый.
Кажется, она вспомнила. Или хотя бы почувствовала, кто я. Это было достаточно. Сейчас — достаточно.
— Ты тоже... — сказал я, повторяя её жест.
Я сел рядом, просто молча смотрел на неё. Запоминал. Пытался впитать каждый её вдох, каждое движение. Вдруг она повернётся и снова забудет, кто я?
— Сегодня хорошая погода... Сейчас лето?
— Да. Начало июня.
— Хорошо. Мне нравится июнь. — Она обняла меня за плечи. — Всё цветёт. Я всегда мечтала, чтобы ты родился летом.
Я положил голову ей на плечо.
— Я боюсь, мам...
— Я тоже, сынок... Но нам надо быть сильными.
Я улыбнулся сквозь слёзы.
— Мне предложили место в одной престижной команде. Говорят, у меня большое будущее.
Я сказал это не ради похвалы. Я хотел, чтобы она знала — ее жертвы, ее любовь не были напрасными.
Она кивнула.
— Ты большой молодец, Нейт. Я горжусь тобой...
Я лег к ней на колени, закрыл глаза, чувствуя, как ее пальцы вплетаются в мои волосы.
Она замолчала, потом спросила то, что всегда спрашивала:
— У тебя есть девочка?
Я засмеялся. Этот вопрос был таким... маминым.
— Нет... как-то пока не до этого.
Она тихо рассмеялась.
— Время летит. Не успеешь оглянуться, как тебе сорок восемь...и ты лежишь на больничной койке.