Говорила она гнусаво, муторно, как будто молитву читала. Я протянул руку и дотронулся пальцем до кончика ее носа, Инна скосила глаза, покачала головой.
— Значит, у тебя есть колдовские способности. Просто так с черными глазами не рождаются. Я имею в виду, русские.
Инна еще и националистка была страшная. Прям до смешного (ну или до стремного, ходила в берцах на всякие там митинги по этому поводу).
— Это правда. Такие глаза у меня от матери, а мать — сущая ведьма.
Я засмеялся, а Инна нет.
— Серьезно, развивай свою энергию, ты можешь стать колдуном.
— Я и без того маг и волшебник. Хочешь бутер наколдую?
Я пошел к тостеру, который забрал у нарколыг. Справедливо же, я купил — я забрал. А они б его загнали. Телик не тронул, а то новый барыжка был какой-то мутный, с неприятной улыбкой, захотелось какую-то радость, какой-то подарок от себя им оставить, хотя знал, что проколют.
Инна долго молчала, я уже успел зарядить тостер хлебом, обернулся, полюбовался на нее, она качалась на стуле с закрытыми глазами.
— Тебе с сыром или с колбасой?
Инна вдруг посмотрела на меня, расслабленно улыбнулась очень Антошиной улыбкой.
— Не хочу тостов, — сказала она.
— А я уже сделал.
— Не расстраивайся. Я не хочу тостов, я хочу, чтобы ты порчу навел.
Короче, бардак был у нее в голове, но так как она мне нравилась, пришлось мне в следующий их с Антошей визит час пропялиться на фотку какого-то лысого мужичка в оранжевом.
— Думай о его смерти, — говорила Инна.
— Думай-думай, — говорил Антоша Герыч. — Сучара нас на деньги кинул. Кришнаиты — хуишнаиты.
Ну я и пялился, а представлял себе не смерть мужичка, а как отпялю Инну. Может, поэтому ничего и не получилось. Хотя мужик вроде ногу подвернул или типа того. Колдун из меня, короче, не вышел, хотя Антоша с Инной вокруг меня и со свечами ходили, и все на такое.
Что касается работы, это была бомба, причем во всех смыслах — и классно было, и рвануло потом так, что мало не показалось.
Минус был вот какой: начальство. Звали суку, как и моего батяню, Олегом, что мне уже не понравилось. А погоняло у него было Боксер, ну вы понимаете.
Это был здоровый, плечистый хер, для которого наркота была просто бизнесом. Не, он ебашил все равно (тут уж все ебашат, так выходит), но любви у него к этому делу не было. Думаю, втайне он наркоту даже ненавидел, потому что она лишила его большого спорта. Вроде ханыч как раз.
У него было неприятное, в отбивную отхераченное на ринге лицо, хриплый, всегда раздраженный голос, словно Олега постоянно кумарило. Спрашивал он жестко и за все, наркоманов ненавидел лютой ненавистью, и мне так и сказал:
— Будешь рыпаться и свое мутить, я тебя обломаю, больно будет.
— Да не проблема, — сказал я. — Я не мутный, все нормально.
И тут он мне врезал. Да так, что зуб выбил, сучара этакая. Отличный, хорошо поставленный, по-настоящему боксерский был удар. Российский спорт многое потерял.
— Разговаривать будешь, — сказал он. — Когда я тебе разрешу, понял меня?
После этого Олег Боксер сплюнул густую слюну мне под ноги, прямо в капли моей крови. Выплевывая зуб, я заметил у него под моднявым малиновым пиджаком кобуру с волыной, ну и тут же старательно закивал. Не вопрос, конечно, коль такое дело, ни звука от меня не услышишь.
Ну, мы по-быстрому сговорились (говорил, в основном, он), и Олег Боксер меня отпустил с товаром.
— Все запомнил? — спросил он.
Ну-ну, это у тебя, боксера, с памятью проблемы, подумал я, а Вася нормальный. Но, по итогам, я только кивнул, вспомнив о волыне у него в кобуре. Пошел было в коридор (принимал он меня на квартире, не на своей, конечно), и тут услышал выстрел, отшатнулся в сторону и увидел аккуратненькую дырочку в дверном косяке.
Я обернулся. Олег Боксер стоял с пистолетом и криво, ебануто улыбался. Псих, бля, подумал я, кто просто так стреляет-то в человека?! Человека не жалко, так соседей пожалей!
— Это чтоб лучше тебе запомнилось, — рявкнул он. — Вон пошел!
А я смотрел в бесконечно черное и унылое, как смерть, дуло пистолета, вообще не соображая ничего. Ну, вернее, сообразил я только одно — пора валить, пока Олега Боксера очередная шиза не хватила.
Уже на улице я осознал, что это на меня впервые направили пистолет. И вряд ли в последний раз. Вот так вот.
Короче, Боксер был сука, и я его сразу возненавидел, и сразу понял всех тех людей, которые желают мучительной смерти своему начальству. Даже подумал: вот бы раздобыть его фотографию и попялиться на нее колдовскими глазами. Может, на этот раз сработает, если не буду представлять, как в Иннку пихаю.