Богдан перехватил ее запястье и сжал пальцы. Она смутилась, мягко выпутываясь и прерывая прикосновение.
Таверна располагалась прямо посреди жилых изб. Громкий смех и музыка были слышны уже отсюда. Божена встрепенулась и прибавила темп.
Епископа чуть не сбил с ног вусмердь пьяный варховец, который буквально выпал из таверны, скатившись по лестнице. Он хотел было спросить у Божены точно ли она хочет идти туда, но увидев, как та юркнула внутрь, поспешил за ней, боясь потерять из виду. Громко пели певцы, музыка била по ушам. От обилия звуков у Богдана разболелась голова. Божена промелькнула справа, схватив его за руку.
-Нам надо сесть, пока нас не увлекли в танец.
Богдан был так ошарашен, что не заметил, как посетители таверны стали собираться в круг, для исполнения какого-то танца.
Он позволил потащиться себя в самый угол, где пустовал стол, и с облегчением перевел дух.
-Что за адское место?
-Я здесь, как и ты, впервые. Таверны всегда шумные.
-Не всегда. У нас все довольно цивилизовано.
-Видимо Вахра отличается своим горячим нравом, - пожала плечами Божена, - мне нравится здесь.
Богдан открыл было рот, но принесли жаркое и два пенного в больших стеклянных бокалах, и слова так и остались непроизнесенными. Из-за волнений и переговоров Богдан иногда забывал поесть.
-Что ты думаешь по поводу нападений? - решил поговорить о наболевшем Богдан, принимаясь за еду. К спиртному притрагиваться пока боялся. На голодный желудок это плохая идея.
Божена скривилась.
-Ты хотя бы минуту можешь не думать об этом? Тем более это не самое лучшее место для подобных разговоров.
В чем-то она оказалась права. Музыка становилась только громче, топот танцующих людей почти перебивал звуки гитары. Кто-то неистово подпевал, срывая голос до хрипоты. Люди здесь умели веселиться.
Богдан съел пару зажаренных сосисок из говяжьего фарша и осушил бокал пива за несколько больших глотков.
Терпкость осталась на языке, отдавая привкусом брожения и дрожжей. Оно ударило по голове, вытесняя тревожные мысли. Стало спокойно и одновременно с этим клонило в сон.
-Я брала самое крепкое, чтобы тебя отпустило, - сообщила Божена.
-Ты все продумала! - наигранно грозно воскликнул Богдан.
-О то ж. Сидел как на иголках, смотреть тошно.
-Времена нынче не очень спокойные.
-А ты живи одним днём. Какая разница, что будет завтра, если сейчас в моменте все хорошо?
Богдан пожал плечами, наблюдая за новым танцем ликующей толпы.
-Я не смогу собрать всех. Как бы я не хотел, не смогу.
-Откуда ты можешь сейчас это знать? Ещё ничего не решено и совет не уехал. Прекрати, - Божена сжала его ладонь, пододвигая ещё одну тарелку с едой, - все получится.
Богдан всей душой хотел в это верить, но верилось с трудом.
Мирослава готовила ужин. Было очень странно готовить в доме Епископа, она ненароком ощущала себя чьей-то покорной женой, которая стерегла семейный очаг. Выходить куда-либо ей не хотелось, настроение испортилось после нападения неизведанного раннее существа. Она пыталась вспомнить какие-нибудь детали, которые бы дали подсказку. Но в суматохе, ведьма упустила многое, но одно плотно засело в голове.
Киржа.
Епископ и его пристрастие к ведьмовской магии.
Очень странно.
Мирослава отчётливо помнила, что не помогала ему и не диктовала знаки. Он всё сделал сам, причем так легко, будто делал это очень часто. Каждый вечер чертил знаки защиты.
Мира перестала помешивать суп. Шальная мысль промелькнула, застряв в подсознании.
Она не любила вмешиваться в чужие тайны и уж тем более лазить по чужим вещам. То было раньше. Но ощутив на себе весь кошмар темной силы, Мира вытерла руки о платье и направилась в комнату. Быстро и решительно, пока не передумала.
Киржа ушел на службу с полчаса назад, поэтому время ещё было. Распахнув дверь, ведьма быстро оглядела спальню, ища глазами хоть что-нибудь. А потом что-то с силой ударило в грудь. Сильная неприятная магия, ведьмовская сила. Топкая и черная. Она буквально заполонила все пространство, налипла мерзкими черными пятнами по всему периметру.
Ей захотелось уйти, но пересилив желание, Мирослава шагнула вперёд, ища источник. В небольшой обшарпанной от времени тумбе в первом чуть приоткрытом ящике лежала книга в черном кожаном переплете.
Мира сглотнула, протянув руку. Пальцы приятно обволокло теплом. Книга была самописной, древней и явно хранилась до этого не в пригодной для бумаги месте. Все страницы были исписаны заклинаниями, проклятиями, знаками и заговорами. Настольная книга по черной магии, которую часто использовали самоучки, если находили. Она бы использовала ее и сама, если бы изначально не тянулась к свету.