Богдан смутился, пригубил горьковатый чай.
-Ты не думал построить свою церковь? Взять надёжных себе людей и покончить с чернью, что сейчас несёт церковь? Прекратить гонения на хороших ведьм, которые живут по законам, не убивают, не проклинают никого.
-Я не могу пойти против всех. Церкви разные в городах-это одна семья. Я лишь подчиняюсь верховным Епископам. Вот и все.
Мирослава сощурилась.
-Главное сместить главного. Насовсем. Ведьмы не виноваты.
-Это я уже понял, когда с вами всеми связался.
-Тогда пора что-то делать. То, что произошло-дико. И то, что было с Боженой тоже. Она только кажется такой сильной, на самом деле вся ее душа решето.
Богдан и представить не мог, что чувствовала Божена в те времена, когда едва спаслась от сожжения. Ему с детства твердили, что любовь-светлое чувство, и любить можно кого угодно, ведь тогда зачем оно это все? Сейчас Богдан уверился, что лучше вообще никого не любить.
Чай успокоил, и начало клонить в сон. Он завис, глядя на отточенные движения ведьмы. Она ловко смешивала травы, растирали их в ступке и добавляла в горячую воду. Пахло чем-то очень сладким. Приторно-сладким. От него кружилась голова и начинало подташнивать.
-Что это за зелье?
-Для снов, - ответила Божена, не отвлекаясь от основного занятия, - достаточно одной капли, чтобы они уснули.
Богдан восхитился. Ведьмы ещё и травницы хорошие. Многие отрекаются от дара и уходят в науку. Грубо говоря, в медицину, которая основывалась на зельях и травах, ну и в заговорах для пущего эффекта.
-Мирослава, в момент опасности разрешаю тебе делать все, что вздумается. Главное дай нам их спасти. Ворон и Мрак дороги мне, как сыновья. Я с ними с детства нянчился. Сердце не на месте.
Мира протянула руку, накрыла его ладонь своей и сжала их пальцы.
-Я понимаю тебя. Понимаю твою боль и переживания, Я сама лишилась сына и до сих пор не могу прийти в себя. Когда что-то случается с детьми всегда ужасно. Так что можешь не волноваться. Они нас не тронут. Да, Божена?
Ведьма только громко засмеялась в ответ.
Глава 2
По стенам медленно стекала вода, прочерчивая неровные темные полосы, и капала вниз раздражающим монотонным звуком. В темнице было холодно, пахло сыростью, через решетки на окнах едва пробивался свет. В удушающем полумраке сидели трое, каждый прислонившись к стене. Узники сидели тихо и почти не шевелились. С улицы иногда доносились приглушенные голоса, слышалось ржание лошадей и крики детей. Там, за стенами, кипела привычная жизнь.
Ворон похлопал себя по бокам, убедившись, что крест остался при нем, и потер влажный лоб. Его дыхание то и дело прерывалось, потому что из-за духоты воздуха очень не хватало. Он постоянно мучился от удушья. Окно находилось высоко, не достать, чтобы сделать желанный вдох. Рядом зашевелилась Василиса, выныривая из липкого тревожного сна. Подняла голову и посмотрела на него покрасневшими от слез глазами. Она почти все время молчала, только плакала беззвучно, сворачиваясь клубочком на грязном полу. Мрак сидел напротив них, не меняя своего положения несколько часов. Длинные волосы падали на грудь, руки безвольно лежали на коленях. Ясновидец старался не прикасаться ни к чему в темнице.
Ворон облизал пересохшие губы и тоскливо глянул на полосу света. Их целый день держали взаперти и не пришли даже, чтобы пригласить на суд. Сидеть в неведение-то еще испытание. Священник пытался придумать план побега и каждый раз понимал, что ничего не выйдет.
-Ты видел что-нибудь?
Мрак встрепенулся, поднял голову, нахмурился, будто не понимая о чем его спрашивают.
-Нет. Я не хочу ничего видеть. Мне страшно, - тихо признался он, сжав в руках ткань штанов.
-Надо, чтобы ты увидел. Это бы очень помогло.
-А если я увижу нашу смерть?
-Да даже если и так. Все лучше, чем сидеть в ожидании неизвестно чего.
Мрак поджал губы, отодвинувшись подальше от стены. Он полночи пытался связаться с Варварой мысленно, но ничего не получилось. Почему связь ослабла, понятно не было.
-Я уверен, это ошибка.
-Ошибка? - истерично хохотнул Ворон, чувствуя, как в груди нарастает паника вперемешку со злостью, - они специально схватили нас! Они пошли против своих же! Намеренно! Они предали все Святое!
Крест предупреждающе нагрелся, Священник вытащил его и в сердцах отбросил. Драгоценные камни, отделившись от него, рассыпались, поблескивая на солнце. Василиса уткнулась лицом в ладони. Мрак мельком глянул на нее.