– А если длительный срок заключения? – полюбопытствовала Линда. – Любое тело подвержено старению. Даже физические тела ангелов и драконов. Несмотря на выдающиеся способности к регенерации, ангелы стареют, и вам приходится менять свои тела. Отличаются лишь сроки.
– Тогда, – прищурившись, подозрительно покосилась на девочку Лель, – тогда преступника переселят в новое тело. После специальной чистки, после сожжения и переплавки души в огненной машине, названной нами «Бёрн», Дух преступника снова разделят в другой машине с похожим названием – «Борн», и после переведут в повторно выращенное тело, названное нами «Ре-Бёрн-Борн» или упрощённо – «Ре-Бёнок». Весь этот сложный процесс мы нарекли «реинкарнацией».
– Понятно, – кивнула Линда. – А зачем делить Дух?
– Так выгоднее. Преступник лишается целостности, своей изначальной силы. Он слабеет, теряет энергию и не может сбежать из тюрьмы, не в состоянии сбросить оковы и получить доступ к полноценной информации. Из-за чего не может сопротивляться надзирателям и всяким телесным подселенцам. Это означает полную покорность тюремной системе. Зато мы получаем вдвое больше рабочей силы, урожая и энергии. Линда… Для тебя всё это уже в прошлом. Забудь. Если хочешь поиграть с моими куклами, – с этими словами Лель подошла к многодверному шкафу и, открыв одну из створок, показала на целый ряд привязанных друг к дружке кукол, – выбирай любую! Но вдувать в них жизнь я не могу. Ты сама видела, чем это заканчивается. Зато я умею включать их мозг без вдувания жизни. Я научу тебя. Это легко. Тогда они смогут выполнять все твои команды, делать всё, что тебе захочется, даже танцевать, петь песни, ссорится между собой, мириться, обниматься, пробовать на вкус угощения – другими словами делать всё то, что делают живые создания, такие как ты. Только они ничего не будут испытывать. Их лица останутся пустыми, а глаза – ничего не выражающими. Если их включать надолго без вдувания жизни и без зарядки от внешнего источника, тогда их тела начнут быстро разрушаться и стареть, а вот если на чуть-чуть, только поиграть, тогда всё будет в порядке. Выбирай любую, Линда.
Линда оглянулась на мёртвую куклу.
– А эту никак нельзя починить? – спросила девочка.
– Починить? – удивилась Лель. – Да зачем? Их только в моём шкафу еще десять, а у папы на заводе – миллионы. Мне пришлют сколько угодно новых кукол.
С этими словами Лель открыла окно. Ворвался сильнейший ветер.
– Как хорошо, что мы так высоко! – сделала глубокий вдох Лель. – Благодаря специальным установкам сюда не поднимается весь этот кошмар от извержений, жара почвы и лавы. Я однажды спускалась вниз. Там отвратительно. Как ты жила там?
Линда пожала плечами.
– Нормально, мы давно привыкли к климату. Я была рождена в таких условиях. Там не так уж и ужасно, особенно если пройти в долины, где нет извержений, где лава не течёт вместо рек. Там имеются красивые места. Точнее – имелись. Их было гораздо больше до начала вашего… терраформирования.
– Сомневаюсь, девочка, – скептически нахмурилась Лель. – Драконы прочистили тебе мозги, вот ты так криво и мыслишь. Не было здесь ничего красивого!
Лель включила экран, на котором тут же показалось то, что творилось в долинах. Там, еще жидкая после последнего грандиозного потопа земля, активно преображалась. Гигантские бульдозеры и экскаваторы терзали жидкую землю, бурились скважины, рылись тоннели внутри гор, куда спускали одну группу шахтёров за другой. То тут, то там, ходил транспорт, до отказа гружёный рудой.