Колёса, в диаметре превышавшие три метра, выдавливали жидкую грязь, образовывая глубокие колеи. Впереди каждой такой повозки шли драконы. Иногда один крупный дракон тащил на себе по две повозки сразу, что крепились к нему по бокам. Труд был не просто рабский, он истощал все силы драконов, ведь им, чтобы не сгинуть под колёсами невероятно тяжёлых повозок, приходилось собственным силовым полем расчищать себе путь.
Линда невольно сжала кулак, когда старый дракон пал под колёсами повозки. Он лежал всего-то минуту, как к нему уже успел подскочить надсмотрщик-ангел и, взмахнув огненной плетью, оставил на голове дракона рваную рану. Дракон попытался подняться и, качаясь от бессилия, посмотрел в глаза надсмотрщику с огненной плетью. Очевидно, что дракон попытался преобразиться, да ошейник со встроенным чипом сработал безотказно: голова дракона взорвалась, обдав ангела горячей драконьей кровью.
Надсмотрщик выругался, достал переговорное устройство и вот уже спустя три минуты к нему с неба спускался транспорт. С трапа сошёл дуатец, ведя на поводке девушку-подростка. Ее лицо было ужасно избито, кожа – вся покрыта незаживающими гниющими ранами, а в остекленевших глазах замерло безумие. Она задрожала всем телом, увидев мёртвого собрата, лежавшего со взорванной головой под колёсами повозки. Заметив это, надсмотрщик поднял своё оружие и испепелил останки старого дракона, после чего дуатец заставил девушку опуститься на колени. Он лихо перекинул ногу через ее спину, точно оседлав, после чего с улыбкой надел ошейник.
Девушка дёрнулась, ее форма изменилась, и вот под дуатцем уже хрипел маленький дракон, силясь снять с себя ошейник с чипом. Дуатец запрокинул голову дракона, заставил открыть рот и, бесстрашно всунув какой-то предмет за задние зубы дракона, дёрнул поводья. Дракон попытался выплюнуть то, что мешало говорить, глотать и даже нормально дышать, да под ударами огнеплётки это было невозможно сделать. Вскоре на молодом драконе появилось ярмо с креплениями. Огнеплеть недвусмысленно заставила двигаться вперёд: юный дракон «выдохнул», разбросав впереди себя мокрую землю, и, напрягая мышцы, потащил ценный груз к далёким платформам, оставляя после себя глубокие следы в жидкой почве.
– Дом надо строить, Линда, а не ждать, когда планета сама тебе его соорудит, – выключив экран, пояснила Лель. – И огород сажать, самостоятельно бросая нужные семена жизни, а не надеяться, что съедобное само прорастёт в должном количестве. Так вот, если всё это делать, то волей-неволей станешь перекапывать землю, вырывать сорняки, бороться с вредителями, червяками и… всякими рептилиями, которые портят урожай, считая, что только им одним следует ползать здесь и летать, бесплатно пожирая плоды планеты.
– Плоды планеты для них полностью съедобны и растут в нужном количестве для всей расы драконов. Только жадным пришельцам требуются рабы, терраформирование и огороды, которые калечат Жизнь, выпивают все соки планеты, убивая её.
Лель повернулась.
– Линда, если ты сегодня же не перестроишься, то тебя ожидает незавидная участь. Вот такая, например.
И Лель, взяв за волосы разрезанную куклу, просто выбросила последнюю в окно. Кукла полетела вниз с высоты шести километров. Но скоро порывы сильнейшего ветра подхватили ее и, кувыркая, принялись носить и трепать перед глазами Линды мёртвую уменьшенную копию Лель, пока новый порыв ветра, не унёс куклу еще дальше.
Лель ушла в свою спальню, заперев дверь игровой комнаты, а Линда, не шелохнувшись, еще долго смотрела на тёмные, грязные облака, что вихрями носились у громадного окна игровой комнаты.
Глава 2-1
С того дня прошло немало времени. Минуло две юги. Лель выросла, стала прекрасной, но всё еще юной светлоокой богиней. Столько женихов сваталось к ней! Линда не успевала шить наряды для своей госпожи, хотя госпожой Лель не любила называться – за столько веков отношения девушек претерпели заметные изменения.
Линда тоже выросла. Из затравленной девочки-нефилимки она превратилась в бесподобную девушку, высокую для нефилимок, рыжеволосую, стройную, с гибким станом и глубоким взглядом зелёных глаз. Из рабыни-нефилимки Линда переросла в верную наперсницу, самую близкую подругу Лель, поверенную в сокровенных и интимных делах. И не было ни дня, чтобы девушки не проводили время вместе за весёлыми разговорами, за безделицами, за хихиканьем или шумными спорами о достоинствах или недостатках того или иного очередного жениха Лель.