Прохожий, который в тот момент проходил мимо по улице, потрясенно остановился. Крайне редко кто видел, чтобы эти кованые ворота открывались. Вот и еще один прохожий, по виду похожий на туриста, хотел сделать несколько фото, но почётный караул возле ворот сразу же отобрал фотоаппарат, невзирая ни на какие жалобные вопли, оправдания и неуверенные угрозы туриста.
– Здесь нельзя фотографировать! Закрытая зона. Охраняемый военный объект, – пояснили военные, за пару секунд разобрав фотоаппарат на части.
– Да как же так?! – возмущался турист. – В пригороде Лондона, среди жилых районов? Почему нельзя фото сделать? Ворота красивые...
– Вам уже всё объяснили. Если не понимаете, вам объяснят в другом месте, откуда вы вряд ли вернётесь. Хотите рискнуть?
– Ну вас нафиг, еще застрелите...
Турист с обидой посмотрел на груду мусора, которая еще минуту назад считалась дорогущим профессиональным фотоаппаратом и, оскорблённо натянув бейсболку по самые глаза, зашагал прочь.
– Иностранцы, – хмыкнул военный.
– Ага, туристы, – сплюнул его сослуживец. – Тупые свиньи. Висит же знак: не фотографировать!
– Да идиоты.
***
– Пациент готов к перевозке? – после короткого приветствия поинтересовался мужчина, вышедший из автомобиля.
– Да, – уверенно сообщили «лечащие врачи».
– Ведите его сюда. Обратно вернём сегодня же вечером.
Спустя минуту на крыльце особняка показался мужчина. Одетый в смирительную рубашку, с руками, заведенными за спину и наряженными в наручники, на щиколотках – тяжелые оковы. Внешне он не представлял угрозы и выглядел весьма жалко. Его взгляд остановился на плитах под ногами. Он не поднимал глаз, лишь щурился от солнечного света, давно не попадавшего ему на лицо.
– Да вы что, издеваетесь?! – воскликнул мужчина, приехавший забрать мистера Кингсмана. – Он в таком виде поедет?
– По протоколу... – начала оправдываться женщина-врач.
– Немедленно переодеть его! – прервал её объяснения мужчина. – Мы отправляемся в публичное место. Мне не нужны лишние вопросы и истерики смертных. Он не должен выделяться на их фоне.
Мистера Кингсмана увели. Вернулся он через десять минут, уже одетый в костюм-тройку.
– Вот это совсем другое дело, – довольно оглядел его мужчина. – А то нарядили, точно специально для репортёров и правозащитников. Еще бы кандалы повесили на ноги с железными шарами да стальной шлем на голову. Оборотни... Этим всё сказано. Вот ведь тупые придурки.
– На себя посмотри, – сквозь зубы прорычал мужчина-врач, буравя взглядом чёрный автомобиль, увозивший его пациента.
Не успели врачи зайти в холл особняка, как послышались выстрелы. Бросились назад, да было поздно: ворота горели, как и почётный караул, катающийся по земле в попытках сохранить себе жизнь.
Охранник, что дежурил до этого на вышке, уже летел в свободном полёте вниз головой. Дверца автомобиля была открыта.
– Сколько ты ему влил? – спросила женщина-врач, когда, подбежав к автомобилю, заметила мёртвые тела водителя и двух сопровождающих. Мистера Кингсмана в машине уже не было.
– Как они и приказали: половину обычной дневной дозы, – расширенными от ужаса глазами посмотрел на коллегу мужчина-врач. – Они сказали, что так надо, иначе он не сможет «работать». Скорее всего, он уже на другой улице. Садись в машину, поехали за ним! – рванулся к автомобилю мужчина, но женщина остановила его:
– Нет, подожди! Нужно взять препараты. Как ловить-то будем? Бери препараты не только для него, но и для нас.
– Будем увеличивать свою силу? – уточнил он.
– Другого варианта нет, – кивнула она, – иначе погибнем от его рук. Он очень силен.
– Сильнее нас?
– Сильнее тысячи таких, как мы.
***
«Что-то случилось сегодня. Друг или враг приоткрыл завесу?» – взвешивал в уме мистер Кингсман, когда в полубессознательном состоянии садился в машину. Но уже очень скоро все воспоминания и самосознание вернулись. Одномоментный расчёт всевозможных вариантов событий – и вот он уже единственный живой пассажир в той самой машине рассматривает оружие, отобранное у сопровождавших его спецов. Охрана расстреляна, ворота успели открыться, второй взвод пока не добежал, караул – горит.