«Еще секунду... еще одно мгновение...» – где-то в глубине души молился он. Но было поздно: оборотни, испугавшись, что вновь упустят пациента, совершенно наплевав на людей возле торгового центра, преобразились.
Вкатив себе изрядные дозы стимулирующих средств, они выпрыгнули на дорогу в своих истинных обличьях. Поначалу мужчина-врач среагировал на визг: какая-то покупательница истошно завопила, увидев перед собой монстра, но тут коллега махнула рукой, приказывая бросить визжащую смертную женщину и ловить мистера Кингсмана.
– Открой дверь, иначе пожалеешь! – прыгнув на капот машины, зарычала врач. Под тяжестью её тела капот заметно прогнулся.
Однако мистер Кингстон не подчинился приказу. Всё еще не придя в себя от действия препаратов, он медленно потянулся к рычагу переключения скоростей. Вдавив педаль газа, он сорвался с места, да успел проехать лишь метров десять, прежде чем автомобиль был поднят над землёй.
Мужчина-врач – а теперь сущий адский монстр – поднял бронированное авто словно какую-то пушинку и бросил её обратно к дверям торгового центра.
Оборотни подбежали к машине и принялись буквально кромсать её острыми громадными когтями. Когда же они вырвали окно и схватили мистера Кингсмана за горло, он лишь улыбнулся и хрипло произнёс, смотря куда-то в сторону от дверей здания:
– Не надо, умоляю, не плачь! Уходи и выполни миссию. А это мой путь. Каждый на своём месте...
Возможно, он сказал бы что-нибудь еще, но вколотая тройная доза заставила его глаза закатиться.
– К кому он обращался? – вытер испарину мужчина-оборотень, когда вновь принял человеческий вид. – Ты заметила: он смотрел куда-то туда, когда говорил.
– Там никого нет, – злобно ответила его коллега, вытаскивая из раскуроченной машины бесчувственное тело мистера Кингсмана. – У него, наверное, ото всех этих инъекций совсем в голове помутилось, вот и болтает сам с собой. Теперь вообще не будет болтать. Он даже не будет знать, что у него имеются язык, руки да ноги. Я устрою ему сладкую жизнь! Убей тут всех возможных свидетелей нашего с тобой воплощения и сообщи в Орден. Пусть проведут зачистку. А я пока вызову нам транспорт. Надо как можно скорее доставить эту ходячую проблему обратно в лечебницу и обездвижить.
Глава 4 СЭЙЛА ФЭЙ
Как только выяснилось, что Орден не давал разрешения на проведение очередного массового жертвоприношения, всё сразу стало понятно: драконы. Кроме них на этой планете просто некому вставлять Ордену палки в колёса.
Диверсии и теракты – это всегда самое неприятное в работе спецагента, пытающегося не совершить эти действия, а напротив – предотвратить их, да еще, по возможности, поймать исполнителя. Новичков редко отправляли на подобные задания, но Сэйле везло. Её небольшой, да удачный опыт по обезвреживанию деятельности драконов был выше всяческих похвал, поэтому её с лёгкой совестью отправили ловить объект и на сей раз.
Преступник должен был объявиться сразу же после диверсии на АЭС, и как только это произошло, Сэйла понеслась по его следу. Диверсант несколько раз перепрыгнул барьеры измерений и спустя день объявился в московском метро, о чём незамедлительно узнала Сэйла. Станции метрополитена в срочном порядке перекрыли сразу на нескольких ветках. Полиция смертных была предупреждена и готова к задержанию некоего опасного преступника, да тому удалось проскочить сквозь оцепление. Сэйла почти упустила преступника, однако по счастливой случайности решила послушать свою интуицию и переместиться не туда, куда ей советовал аналитический центр Ордена, а в совершенно противоположную сторону. И не прогадала.
Преступник уверенной рукой раскладывал снаряды за лампами подземного пешеходного перехода в самом центре города, когда Сэйла вышла из стены и, направив на него оружие, нервно провозгласила:
– Арестован! Пойдёшь со мной. Не двигаться! Иначе никуда и никогда уже не пойдёшь.
Мужчина поднял руки и медленно повернулся к ней.
– За что? – недоумённо подняв брови, осведомился он.
На вид он был не старше сорока – сорока пяти лет, стройный, вечно юношеский тип, спортивного телосложения, среднего роста, с обыкновенной стрижкой темно-русых волос, чуть тронутых проседью, и совсем невзрачной наружности, если бы не глаза... Они никак не вязались с его неброской и вполне заурядной внешностью.