– А как, отец, они должны это понимать? Склонить головы и покорно ждать мясорубки?
Горниц раздражённо фыркнул.
Отвернувшись от дочери, он посмотрел в угол комнаты. Там, между огромным окном и стеной комнаты сидела девочка-нефилимка. Такая крошечная, вытирающая слёзы девочка. Она выглядела малышкой, слабой, беззащитной, потерявшей родителей, всех родных и близких. Их раздавили, когда производилась первая официальная высадка после разрешения конфликта с научной экспедицией нагов.
«Учёным-нагам не следовало с ними цацкаться, – витало в мыслях Горница, – не стоило лгать. Надо было изначально прямо сообщить нефилимам то, что их ожидает после разведывательной экспедиции. Обслуживающему персоналу надлежит быть покорным, он не должен заявлять о своих правах. В этом плане с роботами было гораздо проще. К сожалению, искусственный интеллект необходим в таких неблагоприятных условиях. И вот теперь этим воспользовались коварные аборигены – ненавистные драконы. Рассказать нефилимам об их эфемерных правах, о том, что их ожидает после подготовки планеты к терраформированию – такой подставы мы не ожидали. Ха! Умно. Однако драконы потратили столько сил, да всё зря: мы просто стёрли всех нефилимов волной, раздавили комбайнами, перемешав кости с землёй, утрамбовали трупы в каньонах, похоронили под грудами камней, спалили их в жерлах вулканов, а остальным – тем, кто не стал сражаться, им ничего не оставалось, кроме как подчиниться нашей воле и пройти модернизацию. Драконы видели то, что мы сделали с нефилимами и нагами. Пусть теперь считают свои оставшиеся деньки. Скоро, очень скоро мы очистим планету от этих мразей! Очистим весь мир от них! Пусть не суют свои носы, куда их не просят. Одним махом мы наденем на них намордники!»
– Она послана драконами, чтобы убить нас, – наставив на девочку-нефилимку пылающий меч, загромыхал Горниц, – ты не должна испытывать к ней жалость, Лель.
Он сделал шаг и занёс меч. Малышка покорно опустилась на колени, поставила ладони на пол и, зажмурив глаза, приготовилась умереть. Но тут Лель материализовалась прямо перед мечом своего отца.
– Нет, – решительно произнесла девушка-ангел, – я не позволю тебе. Убей и меня тоже, но я не позволю тебе, отец!
Горниц с жалостью посмотрел на свою дочь.
– Лель, ты… ты вся в мать. А ведь ее убили драконы, когда она пыталась защитить их. Ты это помнишь, Лель? Ты помнишь, как ее истерзанное тело драконы швырнули к подошвам свай, на которых стоит этот проклятый дом?
– Я помню, отец. И тоскую вместе с тобой. Но, во-первых, они не швыряли ее тело, а принесли его на руках. Они вернули ее домой, семье, а не сбросили в жерло вулкана, как могли бы. Во-вторых, я сомневаюсь, что они убили ее. А в-третьих… вряд ли можно считать «спасением» то, что было предложено драконам. Разве это спасение: принести коренным жителям планеты ошейники и попросить самостоятельно надеть их? Что им оставалось: сделаться рабами, сдаться на милость высшей расы и покорно принять свою участь? Ты несправедлив к ним, отец. Никто несправедлив. А мама… она попыталась сделать хоть что-нибудь, чтобы они не превратились в бунтарей, чтобы сохранить их существование, сохранить их как вид! Посмотри на эту девочку-нефилимку! Неужели тебе не жаль ее? Ее родители погибли Все, абсолютно все, кого она знала, погибли от излучения Вспышки или от удушения, затем – от Потопа или позднее – на приисках, в карьерах под зубилами роторных экскаваторов. Наших экскаваторов! Кто же мы после этого? Девочку нашли драконы, обогрели, накормили, успокоили. Да, позднее они научили ее, как подобраться к нашему жилищу, как незаметно проникнуть сюда. Но разве она виновата? Я не позволю тебе уничтожить ее. Ни за что! Во имя памяти мамы, во имя всего, что есть светлого и правильного в мире, заклинаю тебя, отец, опусти свой меч!
Минуту Горниц молчал, сражаясь с собственным разумом. В итоге его меч постепенно растаял в руке, и он устало махнул:
– Ладно, можешь оставить ее, если считаешь, что она не опасна. Пусть служит тебе.
– Я клянусь тебе, она совершенно не опасна! Она всего лишь дитя.