Выбрать главу

Он распахнул дверь и увидел рядом с женщиной два чемодана.

— Ты мне вроде позвонить собиралась, — сказал он. — Ладно уж, заходи.

ГЛАВА 4

Патриция Карфакс выглядела молодой копией своей матери Только волосы у нее были посветлее, нос покрупнее, синие глаза потемнее, а ноги гораздо длиннее, чем у матери. И на лице ее матери никогда не было такого загнанного выражения.

Карфакс шагнул к ее чемоданам.

— Когда мы войдем в дом, — очень тихо произнесла Патриция, — пожалуй, лучше сначала радио включить, а уж потом разговаривать. Возможно, твой дом прослушивается,

— Вот как, — сказал он, поднял чемоданы и последовал за ней в дом. Он поставил чемоданы и запихал в стереоустановку пять долгоиграющих Бетховенов. Под грохот "Героической симфонии" он жестом пригласил Патрицию пройти за ним на веранду. Бетховен продолжал вносить в мир красоту и обезвреживать прослушивающие устройства — если таковые имелись.

— Я кофе принесу, — сказал он. — Сливки, сахар?

— Нет, спасибо, я предпочитаю черный, без примесей.

Вернувшись из кухни, Карфакс поставил на маленький столик рядом с Патрицией ее чашку и блюдечко, потом свой кофе — также черный — и пододвинул свой стул поближе.

— За тобой следили?

— Не думаю, что со мной кто-то был в самолете… я хочу сказать, никто не следил. Если бы он за мной следил, то расправился бы со мной раньше, чем я сюда добралась.

— Он?

— Ну, полагаю, чтобы остановить меня, могли послать и женщину Но я думала, что все профессиональные убийцы — мужчины.

— То, что ты здесь, доказывает, что убивать тебя никто не собирался, заметил Гордон — Убить очень легко, особенно в толпе или на городских улицах Днем или ночью — безразлично.

Патриция вздохнула и откинулась назад. Внезапно она показалась Гордону совершенно бескостной.

— Пари держу, ты проголодалась! — воскликнул он. — Яичница с ветчиной тебя устроит?

— А можно гамбургер? Не люблю яичницу с ветчиной. Но я и вправду проголодалась! И вдобавок зверски устала!

Она села прямо, вновь делаясь существом из мяса и костей.

— Но я не смогу уснуть, не облегчив душу.

Карфакс не мог глаз отвести от ее полной груди. Патриция перехватила его взгляд, опустила глаза, подняла их, увидела его улыбку и засмеялась Смех вышел невеселый — глаза чуть навыкате, чашечка в руке трясется Патриция допила кофе, не расплескав, и чашечка лишь слегка звякнула, опускаясь на блюдечко.

— Может, я слишком осторожничаю, — сказала она. — Может, я и перетрусила и зря не предупредила тебя о приезде. Но, позвонив тебе, я поразмыслила, и мне показалось, что Вестерн может держать на прослушивании твой дом и телефонную линию.

— Почему?

— Потому что я ему сказала, что обращусь за помощью к тебе. Знаю, не стоило этого говорить. Это пришло мне на ум так внезапно. Я ведь только и знала о тебе, что ты мой кузен и бывший частный детектив. Просто я была в ярости. Но об этом потом. На самом деле я хотела удрать из Лос-Анджелеса и поговорить с тобой с глазу на глаз. Телефонный разговор всегда такой обезличенный, даже по видео. А я до смерти устала от обезличенности. Оттого, что я прячусь и мне не с кем поговорить. И я знала, что этот тип околачивается у входа в здание напротив моего мотеля.

— В Лос-Анджелесе?

— Да, я переехала туда, чтобы быть поближе к Вестерну, но сначала в другой мотель. У меня была квартира в Беверли-Хиллз, но оттуда я выехала, когда обнаружила, что Вестерн за меня взялся. Срок найма еще не кончился, но я заплатила за три месяца вперед. И с тех пор еще дважды переезжала. Машину оставила у приятелей, чтоб Вестерн меня по ней не нашел. И так за ней и не послала, потому что он мог оставить кого-нибудь для наблюдения.

— Чтобы нанять человека месяцами где-то околачиваться в надежде, что ты там объявишься, нужны немалые деньги.

— Да у Вестерна куча денег! Он же мультимиллионер. А деньги-то по праву должны принадлежать мне. Он их заграбастал и все равно хочет меня убить. Совсем как отца!

— Пойми, я должен судить объективно, — заметил он. — Я, знаешь ли, не могу верить тебе на слово. Так что не обижайся на мои расспросы.

— Не буду, — ответила она. — Я знаю, что должна доказать свои обвинения.

— Дай мне хоть основание для подозрений. Сомневаюсь, что ты можешь что-то доказать.

— Ты прав. — Патриция улыбнулась и слегка выпрямилась. — Ты прав. Для начала я с тем же успехом могу объяснить тебе, почему я не пошла в полицию и не поделилась своими подозрениями. Не подозрениями — фактами. Вот только полиция потребует доказательств, а у меня нет ничего, что можно предъявить в суде. Чтоб завести на него дело, моих фактов недостаточно. Притом же он теперь до того знаменит и могуществен, что полиция против него ничего не предпримет — разве что застав на месте преступления.

— Сомневаюсь, — сказал Карфакс. — Полицейские могут и не хотеть его арестовывать, но если причина будет достаточно серьезной, им попросту придется.

— Но если бы я пошла в полицию, Вестерн узнал бы, где я, и мог настичь. Во всяком случае, я побывала у адвоката и изложила ему свое дело. Он сказал, что шансов у меня никаких. А вот если я оставлю ему свой номер телефона, он мне перезвонит: вдруг он передумает. Я ему ответила: "Нет, спасибо, мой номер вы узнаете, только когда будете моим адвокатом". Я вышла, остановила такси и поехала прямиком в мотель. Это была ошибка. Я думаю, он послал кого-нибудь проследить за мной…

— Кто послал?

— Адвокат.

— Кто он таков?

— Роджер Хэмптон. Из "Хэмптон, Торбург, Рокстон и Роу".

— У них очень хорошая репутация. Зачем бы Хэмптону устанавливать за тобой слежку?

— Потому что он решил, что я ненормальная и доберусь до Вестерна, даже если мне придется и его пристрелить! Явившись к нему в контору, я была здорово на взводе! Но я уверена, что он позвонил Вестерну и сказал ему, где я.

— Дела твоего он не принял, это верно, но информация все равно должна оставаться конфиденциальной!

— Может, он решил, что Вестерна преследует опасный маньяк, и сказал ему только, где я, а не о чем мы с ним говорили.

— Или же он не имеет с этим ничего общего, — предположил Карфакс. Если за тобой и был хвост, то еще до визита к Хэмптону.

— Если?! — возмутилась Патриция. — Я знала, что он следит за мной. Я видела, как он подходил к портье и расспрашивал обо мне. Когда этот тип убрался, я спросила портье, не обо мне ли его спрашивали, и он подтвердил.

— Продолжай, — сказал Карфакс, махнув рукой.

— Я упаковалась и снялась с места в четверть часа. Доехала на такси до ресторана в Шерман Оукс, потом другим такси добралась до Тарсаны. Взяла машину напрокат, уплатила наличными и поехала по шоссе номер один. Я собиралась остановиться у саоих друзей в Кармеле. Не думала, что Вестерн может о них знать. А потом, спускаясь с одного из этих холмов…

— Знаю, — прервал он.

— Я чуть не погибла! Тормоза отказали. Я все ехала и ехала по серпантину и только потому ни в одну машину не врезалась, что ни одной не подвернулось. В самый нижний поворот я вписалась неудачно, а тут еще шина лопнула, и автомобиль перевернулся. На мне не было ни единой царапины, но испугалась я ужасно. Машина просто всмятку. Полицейские подвезли меня к ресторану, возле которого я припарковывалась перекусить. Ясное дело — лужа тормозной жидкости на месте моей парковки. От медицинской помощи я отказалась. Я и не нуждалась в помощи, кроме глотка-другого виски. Какой-то полицейский подошел и сказал, что в цилиндре, вне всяких сомнений, копались. И произошло это во время парковки — до того тормоза были в порядке, а потом впереди не было никакого движения, и я тормозами не пользовалась. Я нажала на тормоз в первый раз, съезжая с холма, а тогда было уже поздно.

— И кроме Вестерна, смерти твоей желать некому?

— Некому.

"Пятьдесят очков из ста в твою пользу", — подумал Карфакс.

— Расскажи все с самого начала, — предложил он. — Иначе мы запутаемся. Я перебивать не стану, а вопросы задавать начну потом.