— Предчувствие? Хм, пожалуй, я привык доверять твоим предчувствиям. Хотя могу припомнить пару случаев, когда они чуть не завели нас виселицу, — Хенрик помолчал немного и бесшабашно махнул рукой, — а, черт с ним, с этим Сигмаром. Ты лучше проходи в таверну, брат, и ни в чем себе не отказывай, — приобняв Эйнара за плечи с чувством произнес тавернщик, а сам едва захлопнулась дверь за дорогим гостем, принялся раздавать указания явившимся будто из-под земли подручным.
Зайдя в таверну, контрабандист наткнулся на любопытнейшую картину. Его недавнего спутника зажали в углу трое, разбойного вида, мужчин, и хотя морду ему еще не били, но явно уже примерялись. Дальнейшие события развернулись буквально в несколько секунд. Шарообразной молнией подлетев к троице хулиганов, Эйнар метнул, до того спрятанный в рукаве грузик кистеня в затылок крайнему бандиту, от чего тот рухнул как подкошенный. Затем он мгновенно ударил кистенем в колено следующему типу и тут же добавил в челюсть кулаком. Третий бандит отступил сам, на его лице явно отпечатались оторопь, узнавание и животный страх. Он побледнел как меловый лист и залепетал:
— Господин Эйнар, за что? Мы только…
Он не успел договорить, как здоровяк схватил внушительной пятерней его за затылок и прорычал ему в лицо:
— За то, что вы, беспутые мрази, напали на моего товарища и гостя моего брата! Понятно, объяснил?
В ответ еще недавно гордый и уверенный в своей неуязвимости бандит лишь прошептал, дрожа, словно лист на ветру:
— Прощенья просим, господин Эйнар, ошибка вышла. Смилуйтесь, а? Сами знаете — от нас живых больше выгоды будет.
— Ладно, выметайтесь отсюда к чертям собачьим, придете к брату, как подлечитесь, посмотрим какая от вас польза, — ответил малость успокоившийся контрабандист, отпуская затылок начавшего подозрительно попахивать хулигана, и обращаясь к Сигмару, продолжил, — а ты пойдем со мной.
— Мяса и пива, на двоих, — бросил он, проходя мимо стойки с бочками, из-за которой внимательно наблюдала за разыгравшейся сценой местная служанка Лия.
Они прошли мимо тяжелых дубовых столов к неприметной двери, скрывавшейся в темноте одного из углов здания, за которой находилась роскошный хозяйский зал. Стены в нем были покрыты изразцами и мозаикой, деревянные полы выскоблены и натерты до блеска. По стенам развешаны медные подсвечники, в которых горели, оплывая воском, изящные свечи. А лавки, представляли собой настоящий шедевр: медведи, косули, лисы и вовсе мифические звери казались живыми, запечатленные в мореном дереве. Гости расселись за широким столом, и Эйнар начал расспросы:
— Ну, давай, рассказывай, что там у тебя приключилось?
— Да что, зашел я внутрь, передал, как велено было, про хозяйский зал, — взволнованно частил Северин, — сам сел за одним из столов. Тут вижу, девка эта, не ко мне идет, а к тем троим. Они ко мне сразу, давай за руки тащить, кто такой спрашивают, ну а дальше и вы пришли, — неожиданно перешел на вы Сигмар.
— Не вы, а ты, забыл про нашу дорогу сюда, после такого мы теперь лучшие друзья, — подмигнул солдату Эйнар.
— Девка, говоришь, — оказалось, что Хенрик уже здесь и внимательно слушает рассказ Северина.
Вскоре появилась и сама служанка, она несла заказанные блюда на подносе в одной руке и две объемистых, глиняных кружки с пивом в другой. Стараясь ни на кого не смотреть, она приблизилась к гостям.
— Все готово, хозяин, — тоном самым смиренным почти пропела она, всем своим видом олицетворяя невинность и непричастность к покушению на Сигмара. Хенрик не стал вести долгие разговоры:
— Гость сказал тебе, что он от меня?
— Да, но я думала, он врет, он совсем не похож на ваших уважаемых друзей, — едва слышно прошептала она.
Бах, звонкая оплеуха обрушилась на голову незадачливой служанки, отчего колени ее подогнулись.
— Не тебе, курва, решать, кто достоин быть моим гостем, а кто нет! С обманщиком я разберусь сам, твое дело еду носить, а не думать, тьфу, — сплюнул от досады Хенрик, — уйди с глаз моих, пока до греха не довела. Тавернщик вернулся за стол:
— Вы ешьте, ешьте друзья, дорога была долгая.
Гости припали к свои тарелкам, в которых манило своим ароматом вкуснейшее жаркое. В отдельном блюде парило нарезанное толстыми ломтями вареное мясо, густо пересыпанное свежим, зеленым луком. Довершал простое, но сытное угощение каравай румяного, мягкого, только что из печки хлеба.
Каждый думал о своем. Хенрик рассматривал солдата, рассуждая о том, что это за птица и чем умудрился заслужить доверие хитреца и пройдохи Эйнара. Тот в свою очередь был поглощен предстоящей встречей с жестоким и скорым на расправу князем. А беглец из нашего мира был удручен всем увиденным за недолгое его пребывание в этих суровых землях, его страшили все эти злые люди вокруг для которых жизнь и здоровье окружающих ничего не стоили и ломанного гроша.