— А ты откуда знаешь? — внутренне похолодев, Северцев запустил пятерню под одежду, но медальона так и не нащупал.
— Молвил же, что наших ты будешь. Теперь. Ох, бедолага, помогу тебе, дураку молодому, подсоби-ка подняться только, — протянул руку незнакомец.
Недовольно хмыкнув, солдат все же помог старику подняться, немало подивившись крепости его рукопожатия.
— Уж сколь лет небо копчу, а ни единого раза не видал, чтоб сам на себя человек ярмо надевал. Какой там, все больше от чести такой прячутся, думки придумывают всякие, а ты вон как, — бормотал дедок, искоса поглядывая на Северцева, пока они шли в сторону окраины деревни.
Ближе к лесу, старик зашаркал ногой по земле, силясь что-то найти.
— Эй, паря, веревка тут должна быть, подсоби еще разок, — призвал он на помощь дезертира.
Северцев быстро нашел заляпанную песчаником веревку и, поднатужившись, потянул ее на себя.
— Давай, бедолага, прыгай в лаз. Там припасено у меня кое-что, сам подкрепись, в дорогу возьми. Она у тебя долгая будет.
Не вступая в долгие споры, солдат залез в погреб и принялся разбираться его содержимом. Чуть позже, набивая живот запасами полоумного старца, Северцев вдруг поперхнулся, вспомнив то, КАК он с ним разговаривал.
— Я солдат, солнце, дорога, — шепотом повторял беглец, прислушиваясь к своему голосу и не веря ушам.
— Ма ратниче, слынче, стезе, — едва слышно раздавалось в темном подвале.
Похоже, неведомые силы, похитившие Северцева из родного мира, позаботились и о том, чтобы он без труда понимал местные наречия.
Решив подумать об этом позже, а пока заняться более насущными делами, солдат набил холщовый мешок на перевязи сушеной говядиной и полбяной крупой, прихватил с собой вяленой рыбки, а для питья мех с медом.
Сделав все дела, солдат выбрался наружу.
— Держи вот, бедолага, — протянул старик не пойми откуда достанную им одежду.
Северцев оглядел подарок — выцветшие полотняные штаны из грубого холста и такого же вида широкая рубаха, шерстяной долгополый кафтан и округлая шапка из серого войлока.
— Чего стоишь, надевай, — буркнул старец.
Довольно быстро разобравшись в веревочках и шнурочках, заменяющих привычные замки-молнии, солдат переоделся в принесенную одежду, оставив себе лишь свои старенькие, но вполне еще крепкие берцы.
— Таак, соль я мыслю у Сигмара была при себе. — задумчиво протянул седовласый, указав на сумку прикрепленную к поясу Северцева.
— Не было у него, — несколько смущенно ответил солдат.
— Не об том голову ломаешь, паря, все равно теперь получается ты Хранитель, стал быть и вещи его теперь твои. Соли, соли я тебе найду, — зарыскал в тканевой торбе старец.
— Хранитель? — удивленно переспросил Северцев.
— Ага. Только не наших ты кровей, хотя и нашего роду теперь… получается, — задумался седой, — нет, все равно поведать тебе не могу, хоть и пожил уже на свете, а все одно и еще хочется, да к тому же он и там достанет.
— Кто он? — продолжал недоумевать солдат.
— Молвил же, не велено открывать, — раздраженно рявкнул старец, — ты вот как сделай. Топай в Старгород к колдуну княжескому, мне ветры хладные донесли, что зело он в этом деле нужду имеет. А всем так обскажи, мол иду князю в ноги упасть, да защиты просить, селенье ведь пожгли, нелюди.
— Ага, так меня к нему и пустили, — хмыкнул дезертир.
— Пустят, еще как пустят, князь у нас дообрый, защитник сирых и убогих.
— Но, но, — только и подумал Северцев, явственно расслышав насмешливые нотки в голосе старца.
— Что, не веришь, ха-ха? — не то засмеялся, не то прокаркал, старик, — Но ты об энтом голову не ломай, он тебе теперь помогать станет, сам увидишь. Цену правда свою запросит, но тут уж… И эхма, первый раз вижу, чтоб человек…
— Ярмо на шею сам надел, — закончил за него солдат, — обнадежил ты меня, дед, по самое не балуйся.
— Ась, — приложил старик ладонь к уху.
— Ничего! Спасибо, говорю, дед, за помощь, за совет добрый. Пойду я, пожалуй. Навстречу судьбе.
— Иди, пожалуй, — махнул рукой старец, — смотри только храмовникам в лапы не попадись, не терпят они нашего племени. И… не поминай лихом старика Хельфнира.
— Хорошо, — коротко обронил Северцев и пошагал по указанной Хельфниром незаметной тропинке, ведущей на дорогу в сторону Старгорода, совершенно не подозревая о том, какие приключения уготовила ему судьба, забросив в этот незнакомый ему мир.
Дорога в Старгород
Ярко светило полуденное солнце, разогнавшее казалось непроницаемую пелену серых туч. В воздухе ощутимо разлилось тепло и над вымощенной камнями дорогой поднималось марево жара. Северцев, выбравшись на Королевский тракт, бодро шагал по нему, наслаждаясь ароматами полевого разнотравья расстилавшегося по обе стороны пути.