— Впереед! — кричали возликовавшие старгородцы, — еще немного и враг побежит.
Повинуясь общему порыву, Северин бросился в атаку. Они преследовали вяло огрызающегося врага, все дальше уходя от своих позиций и не замечая, что вокруг них сжимаются железные клещи флориановской западни. С азартом втянувшийся в гонку преследования, Сигмар обнаружил, что бегущий враг неожиданно остановился и даже теснит его товарищей. Он замешкался, натянув поводья. Наступление старгородцев остановилось, вновь закипела упорная сеча. Северин попытался прорваться вперед, как увидел, что на их фланг несется, разбрасывая комья земли из-под копыт, конная лава.
— Берегись! — закричал солдат, но его голос утонул в шуме битвы. Кавалерия Эрендаля смяла беззащитные фланги старгородцев, их длинные пики пробивали щиты ратников, сея смерть. Безумный натиск разметал стройные ряды войск Суаля, которые, потеряв боевой порядок, теперь как могли, сражались лишь за собственную жизнь. Сигмар оглядел холмы, где увидел, что Суаль спешно вводит в бой свежие резервы, пытаясь выровнять фронт, который по всей протяженности атаковали тяжелые пехотинцы Флориана.
Северин обернулся, а прямо перед ним возникла закованная в доспехи фигура, с железной маской вместо лица. Противник уже заносил свою палицу для удара, Сигмар, защищаясь, дернул коня вбок, подняв руку со щитом, по которому вскользь, выбив деревянную стружку, прошел удар шестопера. Сигмар нанес удар сверху мечом, надеясь попасть в слабое место под железной личиной, прикрытое лишь кольчужной сеткой. Однако враг легко увернулся, отбив удар краем щита. Собравшийся атаковать вновь, Северин, увидел, как воспользовавшись тем, что всадник целиком поглощен схваткой, незаметно подкрался и резко, ударил врага копьем в печень старгородский ратник. Флоринановский кавалерист резко обмяк и, проехавшись пару шагов, мешком свалился с коня. А Северин двинулся вперед, понукая лошадь. В голове сложился спасительный план: вырваться из кольца и окружным путем прорваться к своим. Но, чтобы осуществить его, нужно было прорваться сквозь кипящий котел битвы, разбившийся на тысячи отдельных схваток.
Сигмар расталкивал людей грудью кобылы, рубил мечом направо и налево, едва успевая отражать сыпящиеся отовсюду удары врага, когда, наконец, весь забрызганный кровью, с помятым и побитым доспехом, не раз спасшим солдату жизнь, он прорвался из кольца и помчался во весь опор, стремясь сбежать подальше от водоворота смерти.
Сигмар оглянулся — битва продолжалась, но до нее было далеко. Со стороны холмов в его сторону мчался всадник, в котором Сигмар с удивлением узнал Эйнара. Приблизившись к нему, контрабандист сходу закричал:
— Не стой, не стой! Двигай к лесу!
Солдат подстегнул лошадь и гонка продолжилась. На свежем коне Эйнар быстро догнал Северина.
— Я рад, что ты цел друг. Уж не чаял встретить тебя живым, но оставим пока чувства. Малик отправил меня доставить письмо графу Фанниру — предводителю Засадного полка, положение безнадежное, если они не ударят прямо сейчас, то… Лучше не думать об этом.
Подъезжая к чащобе, они замедлили ход, среди стволов деревьев не было видно ни воинов, ни чего либо, хоть отдаленно похожего на лагерь.
— Как-то слишком тихо здесь для полутысячи человек, — обернулся контрабандист к Северину, — давай слезай с кобылы.
Компаньоны привязали животных к дереву и стали осторожно пробираться вглубь, стараясь не наступать на отчаянно хрустящие ветки под ногами. Но чем дальше они заходили, тем больше понимали, что предосторожности излишни. Уже слишком поздно. Товарищам стали попадаться лежащие ничком люди, даже не успевшие надеть броню, посеченные и побитые — кому то удар пришелся по голове, кому то отсекли конечности. На коре деревьев Сигмар увидел потеки крови и отметины мечей и топоров.
— Иди обратно, — приказал Эйнар, а сам отправился дальше.
Он вернулся вскоре, даже не удивленный, а скорее подавленный.
— Никого нет в живых, Сигмар. Похоже, флорианцы напали внезапно этой ночью и вырезали весь лагерь. Может часовые проспали или еще что, но многие кого я видел, даже не успели проснуться, как оказались с распоротой глоткой. Возвращаемся, здесь нам делать нечего.
Они вскочили в седла и помчались туда, где решалась судьба Сиртийского королевства, где любая мелочь могла склонить чашу весов победы на одну из сторон.
На холмах кипела битва, ярость безудержной схватки достигла предела. Силы были примерно равны, и теперь лишь воля к победе и несгибаемый дух могли принести победу. Или чудо, но чудо Атмара было безжалостно уничтожено коварной ночной вылазкой флориановского любимца, Реймира. Он подкупил виночерпиев, приказав им опоить ратников Засадного полка сонным зельем, многие из которых, уйдя в страну грез, так и не вернулись назад.