Хальм, слушавший рассказ крестьянина разинув рот от удивления, увидев шрамы что-то пробормотал и, достав амулет Незримого, поцеловал его. Потом он не раз еще взволнованно оглядывал чернеющую стену леса. Большой Рик, в свою очередь озаботился охраной:
— Так, я встаю в предутреннюю смену, ты, Хальм, я гляжу уже не уснешь, твое время сейчас, а вы, Свен и Рыжий, разберетесь сами.
У костра воцарилось молчание, страшная сказка внезапно обрела реальные очертания и лес вокруг уже не казался столь безобидным, а их стоянка надежно защищенной и безопасной.
Постепенно все, кроме оставшегося на страже Хальма, все еще впечатленного и бормочущего молитвы, разбрелись по своим местам и улеглись спать. Северин, следуя примеру товарищей, завернулся в овчинную скрутку, как в спальный мешок и вскоре уснул. Во сне солдата преследовали зловещие, безликие тени. Они бежали за ним, а солдат не мог скрыться от них. Сигмар все замедлялся и вот, когда одна из них уже схватила за плечо, он проснулся от толчка Эйнара:
— Эй, вставай уже, солнце поднялось давно.
Северин выполз из скрутки. На опушке было свежо, совсем неподалеку выводили замысловатые трели лесные птицы. Сейчас ночной кошмар казался бесплотным порождением ночи, сгинувшим вместе с ней. Но Марек, как молчаливое подтверждение правдивости местных слухов был перед ним и также собирался в дорогу.
Наконец, свернув лагерь и оседлав лошадей, путники отправились к своей цели. Эйнар, на правах главного, решил прежде Белой речки посетить имение местного барона, владельца замка Рильке, дабы засвидетельствовать почтение и быть может выведать что-нибудь полезное.
Уже после полудня, когда солнце палило нещадно, путники выбрались из леса. Вдали на холме расположился каменный замок, отсюда казавшийся весьма грозным сооружением. Кавалькада всадников, поднимая за собой клубы пыли, двинулась по единственной дороге в сторону крепости.
— Странно, нас бы уже должны были заметить, — обратился к Северину контрабандист, однако, они подъезжали все ближе и ближе, но никакого движения ни на стенах, ни возле ворот не происходило.
Эйнар, едущий во главе процессии, осадил коня.
— Интересно они службу несут, — не обращаясь ни к кому, подметил он, спускаясь с коня и, постояв немного, добавил, — а ну, братцы, спешиваемся.
Легко спрыгнув на утоптанную твердь дороги, контрабандист передал поводья своего коня Сигмару и пошагал к воротам.
— Бах, бах, — стучал он кулаком в кожаной перчатке по выцветшей от старости древесине врат, но ответом было лишь молчание.
Эйнар прислушался, и брови его поползли наверх:
— Храпит, сука, — оглянулся он на товарищей, указывая на дверь. Те загоготали, а контрабандист снова принялся лупить по двери, на этот раз не стесняясь и от всей души. Наконец, заспанный голос ответил:
— Ну, кто там ломится, эй, я ведь выйду сейчас.
— Выходи, дорогой, выходи, — самым спокойным голосом на который только был способен, ответил настойчивый гость.
Зашуршали засовы, яростно заскрипели проржавевшие петли, и створки дверей начали расходиться. Перед путешественниками появился одутловатый воин барона с заспанным и недовольным лицом, его кольчуга нелепо выпирала на животе и явно была сделана для более стройного человека, никакого оружия при страже не наблюдалось.
Он развернулся к посетителям, но под их насмешливыми и одновременно твердыми взглядами уверенных в себе людей немало смутился.
— Посланники дуки Никифора, по его личному заданию из самого Старгорода. Мы пришли с делом к барону Зельдеру-младшему, сюзерену замка Рильке, — представился Эйнар, показывая грамоту, скрепленную личной печатью дуки.
Человек барона еще раз осмотрел всю компанию, нелепо пошамкал губами, не зная, что ответить. В конце концов, покраснев как рак, стражник убежал искать владельца замка, крикнув подвернувшейся прислуге впустить именитых гостей внутрь и помочь им разместиться.
Под сенью замковых укреплений челядь приняла лошадей, пообещав напоить их и распрячь, а сами компаньоны остались ждать барона Зельдера, который не заставил себя долго ждать.
Румяный, распаренный крепыш с объемистым животом, в насквозь мокрой полотняной рубахе, шел к ним навстречу, широко улыбаясь.
— Здравствуйте, здравствуйте, дорогие гости. Далеко же вы забрались от столицы и до наших краев.
Эйнар и Сигмар отвесили поклоны, ответив на приветствие, а контрабандист не замедлил представиться Зельдеру.
— Мир вашему дому, уважаемый барон. Меня зовут Эйнар, а моего молодого друга Сигмар, — показал на Северина рукой, зажав в ней грамоту со свисавшей сургучной печатью, гость, — мы прибыли по личному заданию дуки Никифора, вот его печать, — жестом Эйнар предложил барону рассмотреть ее поближе, но тот лишь отмахнулся.
— Не стоит, я верю вам на слово, но, право, сгораю от любопытства. Какое же должно быть задание, что привело вас за тысячу верст от Старгорода в нашу, признаться честно, глушь.
— Об этом я и собирался с вами побеседовать, но чуть позже, когда…
Внезапно Зельдер перебил гостя:
— Ох, старею видимо, уже битый час держу вас у порога, как не вежливо с моей стороны.
Он повернулся к беспечному стражу ворот и что-то шепнул ему на ухо, сверкая пятками, подчиненный убежал выполнять приказ, а барон продолжил беседу с гостями:
— Сейчас придут слуги и помогут вам расположиться, — он решительно вытянул руки вперед, словно отметая могущие появиться возражения, — и не спорьте, не останетесь у меня хоть на денек — обижусь смертельно. Ну а сперва пожалуйте в баню, сам только оттуда, жарища нестерпимая, любую хворь из тела выгонит на раз.
В этот момент прибежали слуги, и Зельдер приказал им во всем помогать гостям, а сам, пожелав напоследок гостям приятно попариться, удалился в направлении каменного замка.
Путники, следуя лаконичным указаниям дворовых людей, шли по внутреннему двору замка Рильке. Северин про себя отметил, что большинство построек деревянные, лишь главное здание и стены Рильке были сложены из серых валунов и булыжников разных размеров и форм. Они шли, а окружавшие их запахи меняли один другой: аппетитный аромат свежего хлеба сменялся зловонием навозных куч, которое в свою очередь, было заглушено приятным запахом дыма, исходящим от труб довольно большой бани. Компаньоны вошли внутрь, а охрана, не сговариваясь, осталась ждать на лавке снаружи. В предбаннике товарищей уже ждали несколько больших крынок с квасом, полотенца и свежее исподнее. Открыв дверь, Северин зашел внутрь, в лицо ему немедленно ударила волна влажного жара, обжигающего нос.
— Ууф, и вправду прилично натоплено, — следом за ним залез Эйнар, держа в руке кружку с квасом.
— А ну, посторонись, — отодвинул контрабандист спутника и плеснул на камни немного кваса и в воздухе поплыл хлебный аромат, а Эйнар уже вовсю готовился к банным процедурам, запаривая веник и наполняя деревянные кадки горячей водой. Северин сходу полез на лавку, рассчитывая хорошенько погреться.
Словом, баня удалась, и разомлевшие компаньоны сменили охрану на лавочке у входа. Вдыхая свежий вечерний воздух, Сигмар чувствовал себя заново родившимся, тело казалось невесомым, а усталость, накопленная в пути, исчезла без следа.
Отправив охрану отдыхать, Эйнар с Сигмаром направились на ужин к барону. Зельдер ожидал со всей семьей, женой и младшим внуком, которые показавшись гостям и выждав подобающий срок, удалились, оставив именитых гостей наедине с хозяином.
— Ну, как дела у вас, уважаемый Зельдер? Все ли спокойно? Чем занимаетесь? — сыпал вопросами Эйнар, барон же скромно ответил.