— Вставай. Да, подымайся же! Очнись, пока нас не сожрали, — яростно тряс солдата за плечи Эйнар, пытаясь привести в чувство. В ход пошли звонкие оплеухи, не возымевшие никакого действия. Контрабандист заозирался по сторонам, но чудовища Сеерхалле как под землю провалились.
— Они не придут, а нам нужно к Малику, — внезапно открыл глаза Сигмар.
— А, — отшатнулся здоровяк, — ты очнулся… А с чего взял, что эти твари насовсем исчезли?
— Просто знаю, Эйнар. Знаю и все.
Северин поднялся и прислушался к ощущениям. Чертовски саднила разодранная щека, а во рту застыл неприятный, отдающий железом привкус крови. Но в остальном солдат был в полном порядке. Критически осмотрев свой балахон, Сигмар отряхнул налипшие на шерсть хвоинки и направился в сторону потухших факелов.
— Эй, а может, ты меня подождешь, нетопырь? — окликнул его Эйнар.
— Чего? — обернулся солдат и, разглядев ухмыляющееся лицо товарища, осознал, что в кромешной темноте видит ничуть не хуже чем днем.
— Побочный эффект, — чуть улыбнувшись, пробормотал Сигмар и уже громче ответил контрабандисту, — вот как, сперва торопил, а теперь и сам не идешь.
— Ну не всем дано кошачье зрение, уж извини, — проворчал Эйнар, приблизившись.
Довольно скоро компаньоны пересекли поляну вдоль и оказались на месте, где ожидали своей участи пленники Сеерхалле. Толстенные жерди, на которых были закреплены факелы, неведомая сила переломила легко, словно невесомые соломинки. Возле одного из обломков Северин заметил охранника, распластавшегося на земле в странной позе. Подойдя ближе, он увидел, что висок мужчины был буквально вомнут внутрь, и из черепа наружу торчали обломки кости, обнажившие мозг. С непривычно ледяным спокойствием Сигмар обыскал тело, довольно скоро обнаружив необходимое — тканевый кисет в котором лежали кресало и трут. Обойдя вокруг, он подобрал воткнувшийся в землю факел, от которого доносился крепкий смоляной запах. Вручив находку Эйнару, солдат принялся усердно стучать над головней камнем о камень, выбивая снопы искр, вычерчивающие замысловатые линии в черноте ночи. На их счастье факел еще не высох и довольно скоро загорелся, объятый желтовато-красным пламенем.
— Кхе, так-то лучше, поднадоело мне блуждать впотьмах, — одобрительно крякнул Эйнар, передавая головню товарищу, — подержи чуток, Сигмар, а я пока посмотрю, чем поделится с нами безвременно усопший.
Контрабандист ловко стянул с лежащего тела пояс и приладил его на себя, достал из ножен кинжал, опробовав ногтем остроту клинка, одобрительно прицокнул языком и засунул обратно.
— Эхма, а одежка-то маловата мне будет, — с сожалением отметил Эйнар, — ну что, Сигмар, свет у нас есть, кое-каким оружием тоже разжились, надо бы осмотреть округу, да решить что делать.
— Главное привезти статую Малику, — рассматривая коптящую головню, задумчиво ответил Северин.
— Это я и сам понял. Ух, ну и натворил же ты делов. Я всерьез решил, что отбегался уже на этом свете.
— Колдун мне помог, пришел в каком-то полусне и… Впрочем это долгая история, пора идти, найти хоть кого-нибудь. Правда, фавнировские слуги уже разбежались, зато пленники наверняка еще где-то тут.
Словно в подтверждение слов Северина неподалеку послышался негромкий всхлип, тут же резко прервавшийся. Сигмар посмотрел на товарища, который молча кивнул, и компаньоны направились в сторону звука.
Пройдя совсем немного, они очутились перед вереницей пленников, связанных за руки одной веревкой. Некоторые еще лежали без чувств, остальные же сидели на голой земле, напряженно уставившись на пришедших. В их настороженных взглядах читалась мольба и страх. Женщина в изодранном крестьянском платье, чей всхлип, по всей видимости, и услышали товарищи, застыла в нелепой позе, заткнув себе рот кулаком, по ее щекам текли нескончаемым потоком крупные горошины слез, прочерчивая борозды на запыленном лице. Лишь один из пленников бесстрашно взирал в глаза своей судьбе, подернув путы обеими руками, он поднялся и приготовился к схватке.
Северин вышел вперед и обратился к пленникам:
— Я убил Фавнира, его слуги разбежались, а чудовища истаяли во тьме. Вы свободны.
Освещаемые скупым светом коптящей головни лица преобразились, целый ураган чувств промчался буквально во взоре каждого пленника.
— Почему мы должны тебе верить? — подал голос поднявшийся мужчина. Он был широкоплеч и хорошо сложен, его строгий голос выдавал в нем человека, который привык повелевать, а не подчиняться. Даже будучи одетым в замызганное тряпье, незнакомец выделялся на фоне остальных узников.
— Потому что я в любой момент могу уйти, а вас, вместо того, чтобы освободить от пут, оставить здесь на съедение зверям или на потеху попрятавшимся еретикам. Уж наверняка они испугались не вас, а того, кто убил их предводителя.
Незнакомец усмехнулся, покачав головой. А Эйнар, до того пристально изучающий взглядом мужчину, резво пошел вперед широко улыбаясь:
— Виконт Эммульд, правая рука самого Реймира, отчаянный рубака и завсегдатай всех таверн и борделей Каменного Рога, собственной персоной.
— Ха, Гарланд, да ты, кажется, еще шире стал с нашей последней встречи. Вспомни, о чем толкует Храм, чревоугодие — грех.
— А твои шутки ничуть не изменились, уж за столько лет мог бы и выдумать чего нового. На, подержи свет, — отдал контрабандист Эммульду факел, а сам взялся разрезать толстую бечеву, опутывавшую руки виконта.
— Ох, — с наслаждением отряхивал руки флорианец, — как же все-таки приятно быть свободным. И к тому же наконец-то я могу отлить, — отошел ненадолго в сторону Эммульд, а Эйнар, вручив головню другому пленнику, принялся освобождать того от пут.
Сигмар, тем временем, приводил в чувство лежащего без сознания молодого парнишку. Очнувшись, узник громко закричал и попытался отстраниться, но Северин, прижал его к земле и немного успокоил, обрисовав ситуацию.
— Спасибо, родненький, миленький мой. Я уж не чаяла, — в этот же момент, освобожденная женщина кинулась к Эйнару, задушив его объятиями и поцелуями в своем порыве благодарности. Остальные же мужчины более сдержано, но также обняли своих спасителей и пожали им руки.
Словом радости, уже распрощавшимся с жизнью пленникам, было не занимать. Наконец, когда восторги поутихли, пришла пора решать, что делать дальше.
— Послушай, Гарланд, ты не думал навестить это осиное гнездо, да и спалить его дотла? — вытирая руки о штанины, осведомился виконт.
— Еще б не думал, туда и собирались, покуда вас не нашли. Как мыслишь, Сигмар, наведаемся в гости или нам еще чего надо сперва сделать?
— Пошли в усадьбу, сам знаешь что уже не убежит от нас, а лишние свидетели ни к чему, — солдат произнес последнюю часть фразы уже шепотом, склонившись к Эйнару.
— Это точно. Так ребята, дорогу я кажется запомнил, малой — ты пойдешь с головней посредине, Сигмар ты чуть спереди и я с тобой. Эммульд, прикроешь нам спину?
— Эх, не привык я, ну да ладно. Хорошо, Гарланд, пойду сзади. Больше некому и доверить, — с презрением оглядел остальных пленников виконт.
Но предосторожности оказались излишни, быстро преодолев вьющуюся сквозь еловый лапник тропу, компаньоны оказались перед усадьбой.
— Темно здесь, хоть глаз выколи, — проворчал Сигмар, приближаясь к лавке.
В полшаге от изголовья солдат резко остановился и что есть сил пнул в темноту, услышав приглушенный хруст. Для верности прибавив еще пару ударов, Северин откинул лавку, под которой съежившись лежал давешний знакомец с всклокоченной бородой.
— Эй, Эйнар, смотри кого нашел, — обернулся солдат к товарищу.
— Ха, гляди-кось, тот самый. Только нос ты у него основательно набок своротил, юшкой то все и залило. Вставай, сучий потрох! — засадил он сапогом под самые ребра бородачу, который не то булькнув, не то охнув, схватился за живот и скрючился.
— Вставай, кому говорят, не то всю рожу твою мерзкую опалю, — не унимался Эйнар, ткнув головней прямо в лицо слуги Фавнира.
В воздухе раздался запах паленой шерсти, а их недавний конвоир тут же подскочил и, зажимая заскорузлой ладонью нос, принялся умильно глядеть на компаньонов.