— Иди на хрен, Шон! — раздраженно заявила я, забираясь под одеяло.
— Чего ты злишься? — устраиваясь рядом, он обнял меня, прижимая к себе. — Это ты придумала всю эту фигню!
— Я завтра все ей скажу, — мой голос звучал обречённо.
Шон навис надо мной, опираясь на локтях, и, склонившись к уху, прошептал:
— Можно вообще ничего не говорить, Шоколадка, они сами все поймут. Просто... не сдерживай стонов... ладно?
Утро для нас наступило слишком поздно. Я пыталась выгнать Шона, чтобы он вернулся на тот диван изображать спящего, но этому ослу во что бы то ни стало понадобилось принять совместный душ. И кто я такая, чтобы спорить со своим мужчиной?
— А ты разве не захватила эту свою шоколадную хрень? — разочарованно спросил парень, с подозрением принюхиваясь к гелю для душа, который оставила здесь Алекс.
Выхватив из рук флакон, я решительно вылила на ладонь немного средства с цитрусовым ароматом и стала намыливать его плечи и грудь, недовольно бурча:
— Там же ничего не осталось, Шон! Ты все истратил.
— Вот черт! — хохотнул он, обхватив меня за ягодицы. — Скажи, где это продается? Я скуплю все!
— У тебя нет денег, забыл?
— Значит ты скупишь! — заявил он, потянувшись ко мне, и начал целовать.
Сначала я решила, что меня преследуют слуховые галлюцинации, но, открыв глаза и увидев вздернутые брови и выжидающий взгляд, с которым Шон смотрел на меня, поняла, что мне не послышалось.
— Сара? — раздался голос сестры совсем близко, и стало понятно, что она стоит за этой самой голубой шторкой с белыми парусниками.
Захлопнув рот Шона ладонью, я прочистила горло и неуверенно ответила:
— Да?
— Я спрашиваю, ты давно встала? Не видела Шона, его нет в гостиной?
— Нет, я только что проснулась, я его не видела, — запинаясь на каждом слове, проговорила я, с трудом подавив приступ смеха, потому что этот придурок принялся меня щекотать.
— А что ты скажешь, Шон? — уверенно проговорила сестра, и мы оба затаили дыхание.
Я крепче прижала ладонь к его рту, пока он лапал меня, где только можно и, собрав всю волю в кулак, сказала:
— Ты о чем, Алекс? Я же говорила, что не видела его.
— Ты уверена? — в ее тоне отчётливо была слышна издёвка.
— Да, — промямлила я.
— Тогда почему я вижу его трусы на полу?
Глава 16
Кажется, в последний раз я чувствовала себя настолько стрёмно в седьмом классе, когда сестра застукала меня за тем, как я целовала на ночь постер с Джастином Бибером. Фу! И как только он мог мне нравиться?!
Но сейчас не об этом.
Итак, за столом этим морозным предпраздничным утром я снова была в катастрофическом меньшинстве. Три Янга в одной кухне, каждый из которых так и не притронулся к своему завтраку, наводили на меня панику лишь одним своим независимым видом. Атмосферу назревающей конфронтации подогревало всеобщее молчание, что царило вот уже несколько минут в этих стенах, окрашенных в нежно-салатовый.
Сестра, скрестив руки на груди, откинулась на спинку стула и, взяв на себя роль плохого полицейского, смотрела поочередно то на меня, то на Шона. Майкл – напротив, сидя в расслабленной позе, с лёгкой улыбкой и озорным взглядом взирал на нас, изображая хорошего копа.
Я взглянула на Шона. Вот кому действительно было похрен на все! Закинув руку на спинку моего стула, он устроил ладонь на моем плече, а другую – по-хозяйски положил на бедро. Абсолютно непробиваемое выражение его лица придавало мне немного уверенности в себе, но этого было явно недостаточно для того, чтобы я первой нарушила это затянувшееся молчание.
И даже была благодарна сестре в тот момент, когда она наконец-то решила открыть рот и поинтересоваться:
— И как давно это продолжается?
Она уставилась на меня, и ее взгляд был, мягко говоря, разочарованным.
— Ты о чем? — спросил Шон и провел пальцем вдоль моего голого плеча, ловко подцепив при этом узкую бретельку чёрного топа.
Как бы смешно это не прозвучало, сегодня мы оба были в черном. На всякий случай.
— Сара? — Алекс пристально смотрела на меня, а я старалась смотреть куда угодно, только не на нее, изо всех сил сдерживая предательскую улыбку.
В этой до нелепого комичной ситуации моя неловкость граничила с желанием впасть в истерику, и я готова была, уткнувшись в плечо Шона, рыдать от смеха и сморкаться в рукав его траурного наряда.