— Николь была знакома с твоей сестрой? — спросила я и одним глоток покончила со своим кофе.
— Да. Эмми занималась лёгкой атлетикой, она была лучшей бегуньей в университетской сборной и в первый год учебы дружила с Николь. Пару раз та даже ночевала в комнате Эмми у нас дома. Не знаю, что там потом между ними вышло, но они перестали общаться. Думаю, Николь просто не могла смириться с тем, что кто-то был лучше нее. Но это тоже не важно… — он удручённо вздохнул, продолжая смотреть прямо перед собой. — Потом Эмми изменилась, стала неразговорчивой, раздражительной, часто сидела, закрывшись в своей комнате, а последние недели на ней и вовсе лица не было. И причина этого стала известна только после ее смерти. Она была беременна, — слова парня настолько потрясли меня, что я ощутила, как по коже прошёлся неприятный холодок. — Я не знаю, с кем она там связалась, но понимаю, чем были вызваны перемены в ее поведении. Она боялась. Боялась нашего отца. Он был очень строгим, когда дело касалось… да всего! Мы с Эмми должны были быть лучше и успешнее других, и это даже не обсуждалось. И… я честно сомневаюсь, была ли ее смерть случайностью, или она просто не нашла другого выхода. Узнай отец, что Эмми в положении, представляю, что бы было.
— О Боже! — вырвалось у меня.
— Да, я никому не говорил, до этих выходных. О подробностях вскрытия знали только самые близкие, и вот узнал Эрик. Не знаю, зачем я сказал ему?.. Я видел, что он давно влюблен Эмми, меня вечно забавлял его щенячий вид, когда он был рядом с ней, — с горькой усмешкой проговорил парень. — Но Эмми была старше нас с Эриком на два года и никогда не принимала всерьез его ухаживания… Эрик тоже изменился после ее смерти, он стал скрытным и даже каким-то самоуверенным, будто со смертью Эмили обрёл свободу. Знаю, что нельзя так говорить про друга… Ведь я чувствовал, что с ним что-то происходит, но мне было не до него, если честно. Мой отец, как ты знаешь, каждый день заливает горе. Мама просто не выдержала и развелась с ним. Но… я опять не о том говорю, извини, Сара. Тебе сейчас совсем не до того, чтобы слушать все это, — он провел пальцами вдоль своих темных волос, зачесывая их назад.
— Нет, Хантер, все в порядке, просто продолжай, — я коснулась на несколько мгновений его руки, лежащей на бедре парня.
— Все же лучше вернёмся назад к Николь, — уверенно произнес парень. — В тот вечер она сказала, что видела Эмми с Шоном на одной из вечеринок за пару месяца до ее смерти, якобы он подсыпал ей что-то в пиво… И Эмили потом сказала Николь, что он воспользовался ее состоянием… в общем, изнасиловал. И Эрику этого оказалось больше, чем достаточно, чтобы он слетел с катушек. Если бы не Николь и мои слова о беременности Эмми, то мы бы не сидели сейчас здесь, — его губы растянулись, но это не было похоже на улыбку.
— Вот дрянь! — не выдержала я, чувствуя, как внутри все кипит от злости на эту толстозадую стерву.
— Это слабо сказано. Но… я решил все выяснить. Знаешь, я же не идиот. Я видел твоего парня сначала с ней, потом с тобой. И я – не Эрик, и в состоянии сложить два и два. Но мне нужно было знать наверняка, что она все это выдумала. Либо удостовериться в обратном. Я позвонил тебе, и мы встретились с Шоном. Он выглядел вполне убедительным и предложил проехать до общаги Николь, чтобы она повторила все это ему в глаза, что мы и сделали. По дороге в кампус мне позвонил отец Эрика. Сообщил, что тот забрал из сейфа его ружье и куда-то уехал, находясь явно не в себе. И... потом ты знаешь, что было… Эрик точно был под какой-то дрянью, я никогда не видел его таким, как прошлым вечером. Неужели любовь может рождать таких монстров?.. — в задумчивости он уставился перед собой, а я размышляла над тем, имеет ли он в виду своего друга или эту чертову бегунью. — Я всё-таки пошел к ней, к Николь этой ночью, — продолжил Хантер, повернувшись ко мне. — Узнав о том, что по ее вине один человек может умереть, а другой уже точно окажется за решеткой, она разревелась, сказала, что была пьяная и сама не знала, что говорила. И очень просила, чтобы ее выходка осталась в тайне. Ей так жаль портить имидж президента сестринства, представляешь? — с кривой улыбкой спросил он.