Пролог
Стук в дверь эхом разносится по дому. Я слетаю вниз, оскальзываясь в шерстяных носках на последней ступеньке. От волнения кровь стучит в ушах, спина покрывается мурашками.
С ним так всегда. Каждый раз, как первый.
Когда я бросаю быстрый взгляд в окно, на просторное крыльцо за ним, то вижу, как в лучах заката тенью прорисовывается мужской силуэт. Он держит что-то большое в руках перед собой, но солнце слепит, и мне не разглядеть что именно.
Я рывком открываю дверь и, улыбаясь, делаю шаг вперед.
– Привет, – произносит он.
Сердце замирает.
Непонятный предмет – это огромный букет алых роз в перевязанной атласной лентой корзине. Яркий, словно заключенное между ладоней пламя: коснись и обожжет. Под ленту воткнута карточка. На твердом картоне с тиснением выполненная витиеватым шрифтом фраза.
«Не могу дождаться нашей встречи, птичка…»
Морозный воздух бьет в лицо, шевелит волосы на затылке и пробирается под свитер. Дыхание сбивается, когда я беру корзину и смотрю на парня.
Он где-то рядом.
Господи, не могу поверить...
Он все же нашел меня.
Часть первая Глава 1
Сойдя на остановке, я медлю. Междугородний автобус давно скрылся за изгибом дороги, немногочисленные пассажиры разошлись. Тихо, слышны лишь далекие крики птиц. Вечернее солнце не греет, однако я чувствую, как пот каплями скользит вниз по позвоночнику. Пустая парковка напротив расчерчена тенями и напоминает подернутую легкой рябью озерную гладь. Время идет, а я все стою, комкая пальцами лямки рюкзака, словно жду кого-то.
Когда часы на старой церкви звонко бьют, я вздрагиваю и понимаю, что больше медлить не имеет смысла. Одёрнув ворот толстовки, я закатываю рукава (не слишком высоко, лишь приоткрыв запястья) и берусь за ручку чемодана. Сжимаю пластик так сильно, что сводит ладонь.
Вечерний город неспешно провожает день. На центральной улице прохожих много, но к счастью, знакомых лиц среди них нет. От вида, запаха этих мест в горле стоит ком: смесь радости, разочарования и какой-то нелепой тоски. Странное чувство, ведь все кругом осталось прежним, а я – нет.
Свернув на первом перекрестке, я осматриваюсь кругом, словно случайный турист в поиске указателей. В наших краях август по-настоящему жаркий, но к концу месяца, когда дни становятся короче, в сумерках вдоль дорог собирается клочьями туман. Где-то вдалеке лает собака, в кафе на углу играет музыка, но едва я поднимаюсь на старый мост, как звуки стихают. Колесики чемодана шуршат по свежему асфальту. Ветер шепчет в густой траве у берегов. Каждый мой шаг равен двум ударам сердца, но чем дальше я взбираюсь на мост, тем медленнее переставляю ноги, а добравшись до середины, и вовсе останавливаюсь. Смотрю вниз, где под ногами бежит шустрая Педеле[1]. Пахнет речной водой и зеленью. Громады облаков медленно скользят по водной глади. Река прежняя, я иная.
Педеле берет начало в Эстонии, пересекает границу Латвии и больше двадцати километров петляет по обширным лугам, после чего вновь пересекает границу севернее и теряется в лесной гуще – будто связывает некогда расколотый надвое город одной нитью. С этой точки мне видно, сколь далеко вьется полотно реки. Глядя на свое отражение в темной воде, я вспоминаю, как мы запускали бумажные кораблики и удили рыбу, спрятавшись под ветвями росшей на берегу ивы; как солнце светило сквозь листву, а мир на обороте век казался нарисованным желто-зелеными мазками.
Ход времени здесь ощущается острее, и я невольно увожу взгляд вверх по течению – далеко за границу города и страны, к берегам прошлой жизни. Там, за зеленым пологом деревьев и чередой крыш – его дом. Прямо сейчас лучи вечернего солнца крадутся по красной черепице и заглядывают в окна, ложатся узорами на бревенчатый пол и на темное покрывало поверх узкой кровати. Я знаю – стоит закрыть глаза, как я увижу неспешный танец пылинок в нагретом воздухе и медные блики в его волосах.
Нет. Нельзя.
Зажмурившись, я делаю глубокий вдох. Глаза жжет и я прижимаю ладони к щекам, распрямляю плечи. Гоню прочь воспоминания, эту бесполезную тоску, но без особых успехов, ведь это непрошенное чувство – одна из причин, заставивших меня вернуться домой. Раньше, чем собиралась, но гораздо позже, чем следовало бы.