[2] Auto Bild - крупнейший автомобильным журналом Европы, издаваемый немецким издательством Германии Axel Springer. С мая 2004 года издается также в Латвии, как Auto Bild Latvija.
[3] Дирекция безопасности дорожного движения.
[4] Озеро и место отдыха, находится в 3 км от центра города Валка.
Глава 6
Кай недоверчиво ухмыляется, и я оборачиваюсь.
– Серьезно? Теперь ты хочешь об этом поговорить? – он отстраняется, выпрямив спину. Вскидывает брови, и я вижу искры гнева в его удивительных глазах. – О Байбе? Три проклятых года спустя?
Нет, по правде говоря, она – последний человек на земле, о котором я хотела бы говорить. Ни сейчас, ни когда-либо. Вот только обида жжет меня, словно все у нас случилось вчера, и я хочу задеть его. Откуда все это взялось вдруг? Знаю, что несправедлива к нему: Кай тысячу раз раскаялся в содеянном.
Возвращается головная боль и путает мысли. Я говорю себе, что виной всему недосып и жара, зная, что это ложь. Чертыхнувшись, Кай ставит кофе на землю и проводит ладонью по лицу. Он растерян и зол, его эмоции – эхо моих.
– Не знаю. Не виделся с ней с тех пор, – наконец говорит он, голосом полным чувств. – Ты не должна была так уезжать!
Я упираюсь в него взглядом. Какого черта! Уже открываю рот, готовая наградить его резким ответом, но тут вижу в его глазах свое отражение, и замолкаю.
– Ты не должна была так уезжать, – повторяет Кай. – То, как я поступил с тобой – это самое ужасное, самое подлое, что я когда-либо делал. Я знаю, как сильно облажался. Но мне было девятнадцать, kurat[1]! Пацан, гормональная каша вместо мозгов! Поступил я по-детски, да. Но ты не дала мне и шанса! Ведь я не врал, я все тебе рассказал, сразу. А ты просто ушла. Ты ушла! – Он качает головой, глядя на меня в упор. – Не вини во всем меня одного. Так нечестно.
Мы смотрим друг на друга, а в воздухе между нами бурлит все то обидное и злое, что осталось невысказанным, и я пытаюсь понять, как так вышло, что спустя три года мы начали с того, на чем закончили. И как все это нелепо, учитывая обстоятельства. Вновь выругавшись, Кай отворачивается. Мне вдруг делается холодно.
– Кай, – я осторожно касаюсь его колена, и Кай вздрагивает. Хмурится и тяжело дышит, упрямо вперив взгляд в усыпанный сухими иголками лоскуток земли у себя под ногами. – Кай…
Мысленно я возвращалась в тот вечер великое множество раз, желая вернуть все обратно и исправить. Выжечь синим пламенем. Это случилось дождливым летом, между первым и вторым курсом Кая. Он вернулся после сессии, а я как раз получила подтверждение из университета о зачислении и мы поругались, сильно. Как и мой отец, Кай не хотел, чтобы я уезжала в Ригу, просил передумать, найти университет ближе. Он просто не понимал, никогда не понимал, и меня это жутко злило. Единственная вещь, в которой мы никак не соглашались – мое желание уехать, и его – остаться. В пылу ссоры он назвал меня избалованной эгоисткой, и я послала его к черту. Мы не разговаривали две недели, оба слишком упрямые, чтобы сделать первый шаг, поговорить и помириться. Тогда я, не придумав ничего умнее, вырядилась в короткое платье и отправилась на свидание с каким-то залетным парнишкой, предварительно удостоверившись, что Кай об этом непременно узнает. Ревность, наивно казалось мне, подтолкнет его к примирению.
По иронии, все сложилось почти так, как я и хотела. К вечеру каждая собака в городе знала, что дочка Гатиса с каким-то городским хлыщем потягивает пиво в бильярдной на главной улице. У паренька оказались липкие, не в меру любопытные пальцы и наглая улыбка. Я очень быстро поняла, насколько паршивая идея меня посетила, и пару часов спустя уже была дома, не оправдав надежд заезжего ухажёра.
Тогда я не догадывалась о том, что Кай не поверил сплетникам на слово и явился в бильярдную, аккурат в тот момент, когда парень, под предлогом помощи с ударом, откровенно лапа меня над бильярдным столом. Увидев, что я не реагирую, Кай ушел. Явился к брату, напился, подцепил девчонку и устроил с ней дурацкую возню голышом на заднем сиденье пикапа.
Два дня спустя Кай все мне рассказал. Никогда не забуду его глаза и то, как он смотрел на меня в тот, последний раз – черные угли в огненной бездне отчаянья. Я сделала ему больно, и он был очень зол, я знаю. И, все же, он сделал мне гораздо больней.