Оглядываясь назад, я искренне жалела о том глупом, по-детски жестоком поступке. И вот мы там же, где и были, снова. Спорим, не желая оставить прошлое в прошлом. Ситуация нелепейшая, и я усмехаюсь, не в силах сдержаться, а потом и вовсе начинаю хохотать.
– Боже, извини... – выдавливаю я, смаргивая выступившие слезы.
Мгновение Кай смотрит с недоумением, а потом его губы растягиваются в улыбке, и вот мы оба смеемся. Он прав, виноваты оба. Да, мне еще больно, я и представить не могла как, пока мы не встретились, но прямо сейчас это не имеет значения. Глядя на Кая, я понимаю, что простить его – это выбор, а не эмоция. Решение, которое не изменит прошлое, но способно изменить будущее. Обида отнимает слишком много душевных сил.
И потом – это же Кай. Для меня он навсегда останется сотканным из хороших воспоминаний и солоноватого запаха свободы.
Протянув руку, я сжимаю его колено. Он кладет свою тяжелую ладонь поверх моей.
– Как ты, Кай? – в этот раз искренне.
Солнце лениво ползет по высокому, пронзительно-синему небу, превращая минуты в часы, пока мы разговариваем. Кай рассказывает, как, закончив университет, он вернулся в Валгу, к родителям. Его отцу, Эрвину, в отсутствие сына оказалось сложно справляться с небольшой автомастерской, которой он владеет уже более двадцати лет. Кай же вернулся полным идей и энтузиазма: реклама, страница в интернете, тюнинг, аэрография... По тому, как горят его глаза, я понимаю, сколь важна для Кая эта новая, взрослая роль.
– Бизнес план готов, – щурясь на заходящее солнце, рассказывает он. – Дело за банком, сами мы такую сумму не потянем.
– Пробовал найти инвесторов? Еще тебе нужен толковый юрист.
То, как меняется мой голос при переходе на знакомую тему финансов, неприятно удивляет: будто выключатель внутри сдвинули – и вот я опять в крохотном кабинете без окна, затянутая в душный нейлон и накачанная кофе выше всякой меры. Еще совсем недавно мне нравилось это ощущение собранности, но сейчас оно меня коробит. Я словно натянула шкуру дохлой рептилии.
– Пробовал, но не сложилось. Не заморачивайся, проблемы с деньгами меня не пугают, – пожимает плечами Кай. – Так или иначе, я найду способ.
Осознание, что некоторые вещи не меняются – ни с течением времени, ни под давлением обстоятельств – согревает мне душу. Кай, как мой отец: любит город, в котором родился, и людей, с которыми вырос. С ним получаешь то, что видишь – без прикрас и ложных обещаний. Именно эта его черта всегда казалась мне наиболее привлекательной.
Когда звонит телефон Кая, я оглядываюсь, будто очнувшись, и ловлю себя на мысли, что совершенно потеряла ощущение времени. Солнце, золотя озерную гладь, стелется мягкими, вечерними мазками. Кай смотрит на экран, потом на меня, и я отчетливо понимаю, что время вышло.
– Полчаса, не больше, – обещает Кай кому-то. – Дождись меня. Да, я помню про желейных мишек.
От его улыбки все во мне больно сжимается.
[1] Проклятье! (эст.)
Глава 7
Мы встаем и направляемся к машине. Укатанный песок мокро скрипит под подошвами. Тени деревьев удлинились и сделались плотнее. Парковка пуста. Забираясь в кабину, я смотрю на приборную панель и с удивлением понимаю, что уже больше восьми. Похоже, записку оставить все же стоило: мама наверняка волнуется. Едва мысль успевает мелькнуть, как я чувствую вибрацию телефона в заднем кармане, и ухмыляюсь про себя. У моей мамы точно есть какое-то сверхъестественное шестое чувство. Но, когда я достаю телефон и смотрю на экран, моя улыбка тает.
Незнакомый номер, Рига. Мгновенный страх стягивается желудок узлом. Перестань, говорю я себе. Невозможно знать наверняка, да и не выйдет просто игнорировать все звонки с незнакомых номеров следующие… сколько? Два месяца? Год? Телефон глухо взывает, гудя на беззвучном режиме, вибрация ползет пауками по коже – к самому сердцу.
Я медлю слишком долго, прежде чем сбросить вызов, и Кай это замечает. Темные от загара руки сильнее сжимают руль. Моя собственная кожа горит под его взглядом, но я упрямо смотрю вперед, на темную гладь озера и бледное отражение облаков в нем. Не спрашивай, мысленно прошу я. И, словно услышав меня, Кай отводит взгляд, заводит двигатель, и мы покидаем парковку. Телефон коротко вибрирует – сообщение, – но я его игнорирую.