Из окна виден сад и уходящие вдаль борозды вспаханной земли за ним. Двадцать пять голодных, равнодушных гектаров. Земля держит нас всех.
– У меня к тебе просьба, милая, – голос у мамы сухой и ломкий, словно со вчерашнего дня у нее во рту не было и капли воды. Возможно, так и есть. – Ты не могла бы подменить меня на работе? Всего на пару дней. Я пока останусь в Валмиере – сняла номер в гостинице. Подумала, это будет удобнее, чем ездить на автобусе, – под навесом во дворе стоит машина, но мама так и не получила водительских прав. – Я дозвонилась до Риты, моей напарницы, но она в отпуске за границей и вернется не раньше пятницы. И… – мама запинается, резко выдыхает, а у меня все сжимается от этого звука. – Я говорила с начальницей. У них нет замены, вот я и подумала, что ты могла бы…
– Да, конечно, – поспешно соглашаюсь я. Желудок неприятно сжимается: собственная беспомощность мне отвратительна. – Мам, не переживай. Я все равно собиралась добраться до библиотечного интернета.
Встреча с Каем выбила меня из колеи и на время я забыла о планах относительно поиска работы.
– Хорошо. Спасибо, – напряжение в мамином голосе чуть ослабевает. – Библиотека открывается в десять. Ключи и пропуск в прихожей, в оловянной вазе.
– Я найду.
Мы прощаемся. Время приближается к половине десятого, поэтому я наскоро завтракаю, переодеваюсь и выхожу из дома.
Жара спала и промозглый утренний воздух пробирается под одежду: осень в Латвию приходит внезапно. Небо кажется прозрачным, словно скованное тонкой коркой льда. С тополей опадают первые желтые листья и ветер, играючи, гонит их вдоль бордюра. На перекрестке я оглядываюсь по сторонам. Дома вниз по улице увешаны яркими вывесками с рекламой алкогольных магазинов. «Алкогольный аутлет: низкие цены – высокое качество», «Покупай больше – плати меньше!» – кричат огромные буквы на огромных баннерах. Отец постоянно ворчит, что алкоголя однажды станет больше, чем людей, способных его купить. Я его понимаю: когда папе было столько, сколько мне сейчас, народу в городе проживало почти в три раза больше. Молодежь уезжает, старики остаются.
Библиотека расположилась в трехэтажном здании, в окружении кустов жасмина. Мама работает в детском отделе на втором этаже, и когда в июне она открывает окна, помещение наполняет упоительный аромат. Войдя в здание, я громко здороваюсь, но ответа не получаю. Поднимаясь по лестнице, по пути зажигая лампы дневного света: разгораясь, они вспыхивают и гудят.
Стягивая куртку, я с любопытством разглядываю новые полки и светлые стены: весной сделали ремонт. Противоположная от окон стена увешана неловкими, но очень трогательными детскими рисунками. Сверху на стеллажах в глиняных вазах цветут бумажные букеты. Атмосфера такая знакомая, что у меня щемит внутри. Все здесь напоминает мне детство: звуки, цветные корешки книг, запахи. Особенно запахи – бумажного клея, старой бумаги, острый, резкий аромат глянцевых журналов.
Едва я включаю компьютер и ввожу пароль, внизу хлопает дверь – пришла библиотекарь с первого этажа.
– Здравствуйте! – кричу я Сильвии, и получаю такое же приветствие в ответ. Мама, как и обещала, успела ее предупредить.
С тех пор, как я приходила сюда маленькой девочкой, библиотечная система учета претерпела значительные изменения: больше нет длинных рядов с подписанными от руки карточками и списков должников с прикрепленными библиотечными билетами. Теперь на корешках книг приклеен штрих-код, а библиотечный билет – это пластиковая карта.
– Сканируешь карту, потом сканируешь книгу, – объясняла утром по телефону мама.
Я выключаю на телефоне звук и прячу его в сумку. Не зная чем заняться, я открываю окна, раскладываю в уголке для малышей карандаши по стаканчикам, ровняю белые листы аккуратными стопками. Внизу опять хлопает дверь, потом раздается топот маленьких ножек по лестнице. Секундой позже показывется мальчуган в ярком дождевике. Увидев меня, он замирает. Хмурит тонкие бровки и оглядывается, словно проверяя не ошибся ли он этажом.
– Артур, не торопись, – окликает мальчишку мать. – Куртку сперва сними!
Мальчик медлит, сжимая маленькими пальчиками стопку книг, словно они – это самое ценное, что у него есть.