Телефон на столе вибрирует. Уже привычный холод ползет вниз по позвоночнику, когда я вижу код города на экране. Я отступаю, сильно ударившись бедром о край разделочного стола, но почти не чувствую боли. Легкие сдавливает, и мне приходится проталкивать воздух внутрь частыми, рваными вдохами. Комната сужается и трескается по углам, будто старая фотокарточка.
Кай выключает воду и вытирает руки полотенцем, глядит на меня с непонятным выражением. Долгое мгновение я не могу пошевелиться – просто стою там, уставившись на безликие цифры незнакомого номера, совершенно беспомощная. Телефон все звонит, потом экран гаснет и загорается вновь, оповещая о принятом сообщении. Я тянусь к вороту майки и сминаю пальцами ткань. Каждый выдох отдается в ушах. Тело застыло тугим, звенящим сплетением мышц, скованное подобно ледяной глыбе.
На плите свистит чайник, и Кай выключает его, потому что я по-прежнему не двигаюсь. Делает несколько медленных, осторожных шагов, словно я – дикое животное, которое он боится спугнуть. Экран еще светится и маленькие, черные, похожие на крошечных жуков буквы на белом фоне складываются в слова.
Прошу, перестань меня игнорировать! Пожалуйста, вернись. Поговори со мной. Не глупи, мы все уладим…
Кай едва касается моей руки, но я все равно вздрагиваю. В его глазах я вижу отражение своих – огромных, напоённых страхом. Не говоря ни слова, он берет телефон и смотрит на экран, потом на меня, и снова на экран. При этом его лицо почти ничего не выражает, он – стеклянная гладь темного озера, бесстрастная и необъятная. Подчеркнуто осторожно, он кладет телефон экраном вниз и отступает. Скрещивает на груди руки, закрываясь.
– Я обещал, что спрошу тебя о том телефонном звонке, – говорит он, и я киваю, загипнотизированная певучестью его голоса: Кай тянет слова, на манер родного языка, а тихий тон выдает в нем напряжение. – И ты обещала ответить. – Опять киваю. – Ну, прямо сейчас у меня полно времени…
[1] Добрый день, привет (эст.)
Глава 12
В этот миг я себя ненавижу, как ненавижу и этот взгляд, появившийся у Кая, едва он прочел, чужие лживые признания. Между нами – два метра тишины и вопящих вопросов. Я открываю было рот, но тут же закрываю обратно, боясь подавиться. Время утекает по секунде, а я никак не могу подобрать правильные слова. Каким-то шестым чувством Кай понимает это и терпеливо ждет.
Правда в том, что мне страшно. Что если я расскажу, а он не поверит? Посмотрит, как та женщина в деканате или как моя соседка по комнате, Лиза – как на склочную, мнительную особу, раздувающая проблему на пустом месте. Не уверенна, что выдержу такой взгляд, не от Кая.
А вдруг он скажет, что я сама виновата? Спровоцировала парня, дала ложную надежду, посылала двусмысленные сигналы или как там это все называется? Ужас этой мысли сдавливает горло, и мне становится невыносимо в собственном теле.
Кай прячет руки глубоко в карманы джинсов и чуть подается вперед.
– Слушай, что бы там ни было, ты можешь мне рассказать. Мы ведь были друзьями. Кроме всего прочего… И все еще можем быть.
Говоря это, Кай слабо улыбается, а его глаза нет.
Я сжимаю кулаки, до боли впиваюсь ногтями в ладони. Как сказать это? Как сказать – меня преследует однокурсник – вслух, громко, не сделав это правдой, страшной реальностью? Вдруг дав своему монстру имя, я наделю его большей властью?
– Ты можешь мне доверять, – мягко настаивает Кай. – Это не изменилось.
Свет кухонного светильника вдруг кажется слишком ярким и режет глаза. Я моргаю. Сам того не подозревая, Кай повторил папины слова. Смотрю на него. Кай прав: раньше я не раздумывая все бы ему выложила. Мы действительно были друзьями, и сейчас я отчетливо понимаю, что впредь мы друзьями быть не можем. Никогда.
Грудь стягивает, сжимает, и я судорожно вздыхаю. Кай все еще часть меня, пусть и надежно запрятанная глубоко внутри. Я не готова его отпустить. А молчу я, так как не могу решить насколько честным будет втянуть его в хаос, ставший моей реальностью. Зачем? По напряженным плечам и жесткой линии губ видно, что Кай замкнулся, отстранился на эмоциональном уровне. Неполных два метра между нами кажутся двумя световыми годами. Возможно, мне следует все так и оставить. Не впутывать его будет честней.