И я сдалась. Написала заявление в деканат, собрала чемодан и купила билет на ближайший автобус домой.
Глава 13
Почти все время, что я говорю, мой взгляд прикован к телефону на столе, и со стороны кажется, будто говорю я с ним, а не с Каем. Этот равнодушный прямоугольник из стекла и пластика – единственная нить, все еще связывающая меня с Сергеем. Нет, понимаю я, не нить – цепи, прочные кандалы: они держат меня, как жажда держит алкоголика.
От окна тянет холодом, и я зябко растираю плечи. Вздрагиваю, коснувшись места, где Сергей оставил сизый отпечаток своей ладони. Безобразная отметина давно пропала, но иногда я все еще чувствую ее под кожей, словно эхо того страха и неверия, которые испытала. Вновь выступают слезы, но мне хочется верить, что это хорошие слезы, чистые: ими я изгоню своих демонов.
Подняв глаза и встретив взгляд Кая, я вдруг чувствую себя звеняще-хрупкой, как хрустальный сосуд.
– Кай… – напряжение выдает дрожь в голосе. – Пожалуйста, скажи что-нибудь.
Вместо ответа, он в пару шагов преодолев разделяющее нас расстояние и сжимает меня в объятьях. Дышит шумно и резко, слишком сильно сдавливая руками мне плечи, но я не против. Его кожа хранит столь знакомый, теплый запах солнечного дня и стальной стружки; воспоминаний, за которые я цепляюсь. Осознание, что Кай мне верит, приносит облегчение. Я и не догадывалась, как мне это необходимо. Долгие месяцы меня не покидало ощущение, что я падаю по спирали вниз и мне никак не удержаться, а теперь оно ушло.
– Спасибо, что рассказала, – говорит он.
Разомкнув руки, Кай делает шаг назад, и я нехотя отпускаю его. Пытаясь занять руки, я вновь ставлю на огонь чайник. Газовая конфорка уютно гудит, прогоняя из кухни тяжесть сказанного.
– Завтра я поговорю с Матиасом, – продолжает Кай, доставая с полки чашки и банку с чаем.
– С твоим братом? – Кай кивает. – Но зачем?
Свистя, закипает чайник, и мы оба тянемся к переключателю. Коснувшись его горячих пальцем своими, холодными, я отдергиваю руку.
– Он в полиции служит, ты же помнишь?
– Нет, об этом я забыла.
– Послушаем, что он скажет. Не переживай, – Кай ставит на стол две чашки с чаем и смотрит с улыбкой. – Мы справимся.
Это его мы греет сильнее, чем должно. Разорвав отношения, я потеряла не только любимого человека – я лишилась лучшего друга. Да, мы друг друга жестоко обидели и несем в себе отголоски той боли до сих пор. Но то – прошлое, а в настоящем именно друга мне не хватает больше всего. Кай кладет свою ладонь на мое плечо и легонько сжимает. Она все такая же теплая и знакомая. Что бы я там себе ни придумала, стоя у темного стекла и вглядываясь в ночь, о чем бы не тосковала, если дружба – это все, что он готов мне предложить, я приму ее и буду благодарна.
Мы садимся за стол, друг напротив друга.
– Ты родителям рассказала? – Кай смотрит так, словно заранее знает ответ. – Почему?
Вместо ответа я пожимаю плечами. Как я расскажу об этом маме? Моей доброй, наивной маме, которая живет в мире детских улыбок и соседских посиделок с пирогами, выстроив свой мир за надежной преградой широкой спины мужа. Окунуть ее в это болото будет нечестно, гадко, и я просто не могу. Папа же расстроится и разозлится, но помочь все равно ничем не сможет. Кроме прочего, мне стыдно, ведь я сбежала от проблем, а меня совсем не так воспитывали. Страх разочаровать отца почти такой же огромный, как и страх перед тем, кто является мне в кошмарах.
Я качаю головой, искренне не видя смысла раскрывать родителям все подробности этой истории. Кай сам все понимает, ведь знает моих родителей не хуже меня. Мое решение ему не нравится, но он не спорит. В глубине дома что-то глухо щелкает, и мы оба вздрагиваем. Дом старый и это всего лишь сквозняк, но от усталости и напряжения меня начинает мелко трясти.
– Я боюсь его, – я тут же прижимаю ладонь к губам, стараясь затолкать, так внезапно выскользнувшее признание обратно, но уже поздно. – Он никогда не угрожал мне открыто, никогда не пытался как-то физически… я даже не знаю. Ничего такого, правда. Ты понимаешь? – Кай кивает, коротко дернув головой. Кадык резко скользит под кожей, когда он сглатывает. – Но я боюсь его, очень. Твержу себе, что он просто настойчив, потому и продолжает слать все эти сообщения. До сих пор. Упрямый, короче, но… Кай, я совсем не представляю, что мне делать.