– Вот черт… – выдыхая, опускаюсь обратно. Чувствую себя при этом полной идиоткой.
Смотрю на часы – до конца обеденного перерыва семь минут, – потом перевожу взгляд на мерцающий монитор. Быстро, чтоб не передумать, набираю в строке поиска имя: Чернов Сергей. Делаю это не в первый раз, потому знаю, что его страничка на FaceBook в свободном доступе. Кликаю по ссылке и перехожу в ленту, бегло просматриваю последние посты: фото с однокурсниками двухнедельной давности, какая-то безликая цитата пару дней спустя и больше ничего. Статус прежний – все сложно. Да уж, мать его, точнее и не скажешь. Еще раз прокручиваю ленту, теперь уже проверяя профили его друзей – не отметил ли его кто, – но все пусто. На миг задумываюсь о мрачной комичности ситуации, ведь я только что заглянула в чужую жизнь сквозь щелку, пусть и виртуально, по сути, поступив с Сергеем в точности, как и он со мной.
Внизу хлопает дверь, и я опять дергаюсь. В следующую секунду соображаю, что это должна быть Сильвия, вернувшаяся с перерыва. Следом за ней летят голоса, а потом и топот маленьких ног по лестнице. Я медленно выдыхаю и, закрыв браузер, заставляю себя улыбнуться. Дети любят улыбчивых взрослых.
Когда в конце рабочего дня я выхожу из здания библиотеки, звонит Кай. Спрашивает где я и, услышав ответ, просит подождать. Едва я убираю телефон в сумку, как передо мной тормозит «Хилукс».
– Запрыгивай, – перегнувшись через сиденье, зовет он.
Мы пересекаем границу, и Кай паркует отцовский пикап возле спорт-бара в Валге. Снаружи здание выкрашено черной краской, а внутри все в красном глянце и золоте. Пахнет жареной едой и чем-то кислым, над баром из колонки невнятно грохочет РЭП, а с экрана телевизора, выплевывая слова, будто пули, тараторит футбольный комментатор. После тишины библиотеки все это дезориентирует и сбивает с толку, отчего я начинаю нервничать.
Пока мы идем через зал к столику, я, как и множество раз прежде, скольжу взглядом по незнакомцам у барной стойки: волосы слишком темные, плечи уж очень узкие, голос не тот. Это вроде игры, только я ищу в толпе одно, конкретное, лицо и успокаиваюсь, только когда не нахожу.
Остановившись у столика в дальнем конце зала, Кай кивает брату и жестом приглашает меня на узкий диван.
– Почему так долго? – ворчит Матиас.
– Задержался у Эмиля. Сам знаешь как это бывает, – вместо ответа Матиас хмурится, а у Кая вновь то нечитаемое выражение лица, которого прежде никогда не было, а теперь я вижу все чаще. – Сейчас вернусь.
И Кай уходит к барной стойке, даже не взглянув в мою сторону. Он кажется сердитым, хотя минуту назад все было в полном порядке. Этой переменчивости прежде тоже не было. Я словно упускаю что-то важное, о чем знают все, кроме меня. Братья всегда были близки, а сейчас между ними мне померещилось что-то... Крошечный скол на прежде цельном и крепком. Проводив взглядом напряженную спину Кая, я смотрю на Матиаса. Он – старший из братьев, и они так похожи, что я будто заглядываю в будущее. В его обществе мне неловко, и это непривычное ощущение. Откинувшись на спинку, Матиас молча крутит в руке зажигалку и изучает меня своими прозрачными, холодными глазами, отчего я начинаю нервничать еще больше.
– Давно не виделись, – растягивая слова, произносит он. – Как дела?
– Просто отлично, – вру я. – Как сам?
– Лучше всех! – Матиас ухмыляется, но я замечаю и влажный блеск воспаленных глаз и то, как заострились черты его лица. Он выглядит уставшим и раздраженным, но это не мое дело. Когда-то я бы спросила прямо и, быть может, получила такой же прямой ответ. Мы неплохо ладили. Когда-то, не сейчас.
Кай приносит два кофе и мятный чай для брата, садится рядом со мной и наши ладони на поверхности дивана оказываются совсем близко.
– Значит, собираешь фан-клуб? – глядя поверх кружки, произносит Матиас.
Он намеренно груб, перенося свое раздражение с брата на меня. Мне вдруг делается жарко, и я сильнее прижимаю пылающие ладони к прохладному глянцу дивана. Если я чуть подвину мизинец, то коснусь пальцев Кая.