Байба. Девушка, с которой Кай три года назад закончил наши отношения. Девушка, которую ни один из нас, если верить Каю, с тех пор не встречал. Девушка, с маленьким мальчиком, ее сыном.
Колокол в голове звучит все громче, сердце бьется чаще. Я думаю о рыжем локоне, торчащем из под яркой, детской шапки; о пустом безымянном пальце правой руки, сжимающей ремешок сумки. О ее взгляде – растерянном, испуганном.
Виноватом.
Глава 16
Мои пальцы дрожат, когда я берусь за ручку двери. Я приказываю себе не оборачиваться, приказываю ногам двигаться вперед. В лицо ударяет поток теплого воздуха, и я зажмуриваюсь, игнорируя жжение в глазах. Не тут и не сейчас. Вновь вибрирует телефон. Сворачиваю в читальный зал, кидаю сумку на пустое кресло, достаю компьютер и сажусь. Набрать пароль получается только с третьего раза. Пока на экране загружается программа, я наконец отвечаю на звонок.
– Лайла, – голос у меня ровный и спокойный, – вы получите файл через минуту. Отзвоните, как просмотрите. Сможем обсудить и сразу внести правки.
Закончив с Лайлой, я поднимаюсь на второй этаж. Мама сортирует принесенные книги стопкам по жанрам, чтобы позже вернуть их на полки. В комнатке за углом двое малышей складывает из бумаги самолетики, а потом, с оглушительным гоготом и визгом, запускают их под потолок. Шум мешает сосредоточится и, обернувшись, мама шикает на проказников. Оба пристыженно замолкают, но длится это буквально минуту. Едва мама отворачивается, гогот возобновляется с новой силой.
– Как прошло, милая? – спрашивает она.
– Хорошо. Я получила заказ еще на два эскиза. И Лайла намекнула, что Рождественский заказ тоже может достаться мне.
– Да? И что она придумала дальше?
– Она хочет сделать серию открыток, блокнотов и керамики с одинаковым узором. Еловые ветки или… снеговики, вроде. – Я слушала, точно помню, что слушала, но сейчас все словно в тумане. – Они вроде как сотрудничают с каким-то магазином подарков.
Мама кивает, сверяясь с каталогом в компьютере. Круги под ее глазами, подсвеченные голубом экраном, проступают ярче, чем когда-либо.
– А как ты? – возвращаю вопрос я. – Как прошел день?
– Ой, не спрашивай! – она косится на галдящих детей: они оставили затею с самолетиками и теперь просто швыряются комками бумаги. – Если мать не заберет их в ближайшие двадцать минут, я запру обоих в подсобке, и да простит меня Бог!
– Что они вообще тут делают?
– Книжный клуб, – устало поясняет мама. – Каждый второй вторник месяца. Когда муж Саниты в рейсе, я соглашаюсь присмотреть за этими двумя. Правда, обычно, они гораздо спокойнее.
Маленький город: здесь все друг друга знают, и знают друг о друге всё. Если случается беда, соседи приходят на помощь. Как свадьбы, так и похороны собирают всех. Порой это спасает, но хранить секреты здесь невероятно сложно, а границы личного пространства размыты, как лесные дороги по весне.
– Я тут встретила Байбу, – произношу я, глядя на стену. Под слоем новой краски бежит старая трещина. Я осторожно веду по ней пальцем, пока не упираюсь в стол, и только тогда перевожу взгляд на маму. – Не знала, что она замужем.
– А она и не замужем, – произносит мама, и у меня все сжимается внутри, опять. – С чего ты взяла?
– Ну, с ней был мальчик. Ее сын, видимо, и я подумала…
– Милая, – усмехается мама, – мы не в пятидесятые живем! Дети появляются и вне брака. Сама знаешь, как это бывает…
Что это значит, черт возьми? Я чувствую мамин взгляд, но делаю вид, что не замечаю. Все мое внимание направлено на то, чтобы сохранить скучающее, безразличное выражение лица. Вновь веду пальцами вдоль старой трещины. Вот и со мной так: словно есть я до и я после, разделенная пополам трещиной и замазанная свежей краской так, что сперва и не понять. Пусть я ни слова не проронила о причинах нашего разрыва с Каем (и я уверенна, что он тоже молчал), но в наших краях даже у камней есть уши. Не хочу думать о том, как много знает мама. Как много знает весь город…
Перед глазами встает лицо Кая, каким оно было три года назад, в тот последний вечер – бледное, взволнованное, с ошеломленным блеском в голубых глазах. Словно он сам не мог поверить в то, что говорит. В то, как поступил. А теперь этот малыш…